Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

Ее мир сузился до нескольких комнат, до нескольких неприятных людей.

Дни и месяцы Веснянка проводила во дворце, не выходя на улицу. Иногда она и вовсе забывала, что где-то там есть леса, поля, деревни, города. Да что там города, ей все чаще казалось, что кроме тех нескольких помещений, где она бывает, и коридора между ними ничего больше не существует.

Поначалу она рвалась на волю. Вглядывалась в окна, и душа ее томилась, сердце болело, кровь горела. Потом она стала бояться этой давно забытой воли — что бы ее там не ждало, она больше не готова была выйти в мир.

А затем ей стало все равно.

Бездумная кукла, пустая, безжизненная — вот кем должна стать Веснянка по замыслу Агаты. Она все это понимала, но ничего не могла поделать, и таяла с каждым днем. Частица за частицей ее душа отмирала, исчезала, даря лишь фантомную боль.

Царица Агата меж тем продолжала говорить. Слова ее были настолько нелепы, что Веснянка с трудом понимала их смысл.

— ...порочна!.. Испорчена!.. Распутна! Прямо сегодня, в этот важный для всех нас день, она была в очередной раз замечена в конюшнях!

Что-то начало проясняться.

Они проследили за ней и видели, что она общалась с дедушкой Федулом. Но почему в очередной раз?

— ...очередное ее увлечение, молодой конюх Иту, экзотический чужеземец — вот что интересует избалованную царевну!

Веснянка вновь перестала понимать речь Агаты. Шарка подхихикивала сбоку, а это значило, что происходит что-то очень и очень плохое.

— Свидетелей тому — тьма! Вот маленькая судомойка, которая имела несчастье заметить царевну и ее, с позволения,избранника, — слово «избранника» Агата выговорила с величайшим отвращением, — в конюшнях.

Иди сюда, не бойся, дитя, — Агата поманила к себе кого-то.

Веснянка обернулась. Медленно, как будто ее действиями руководил кто-то другой. Она чувствовала себя не живым человеком, а частью представления, как кукла в скоморошьих потешках.

В дверях боязливо застыла Чушка. На Веснянку она старательно не глядела.

— Иди-иди, — елейным голоском снова позвала Агата.

— Никто тебя не обидит, крошка.

Чушка сделала робкий шажок к царице и замерла, на лице ее отчетливо читался ужас и внутренняя борьба: с одной стороны, она до смерти боялась царицы, с другой — боялась ее ослушаться.

Ноздри Агаты раздулись от ярости. Веснянка знала, что в другое время, в другой обстановке, Агата дала бы волю своему гневу. Маленькая судомойка не слушается с первого раза? Значит, надо ее научить.