Грозовой Сумрак

Подчеркнутая звероподобность облика — почти боевая промежуточная форма, нечто среднее между волком и человеком, длинные серебристые когти, чуть загибающиеся острыми кончиками внутрь, лицо, застывшее неподвижной маской. Страшноватый облик — редко когда зимняя сестра приходила в нем в мое время. Разве что в тех случаях, когда злилась на меня или же готовилась к чему-то непредсказуемому.

— Немного. Ильен, что случилось?

— Пока ничего, но, как мне кажется, скоро случится. — Зимница поднялась со своей «лежанки» и медленно, почти торжественно подошла к древу королей, на нижней ветке которого я сидела.

Посмотрела на меня снизу вверх, позволяя увидеть глубоко запрятанную в лунно-желтых глазах тревогу. — Когда ты последний раз была у Алой реки, Фиорэ? Как давно ты смотрела на кровавые волны, что отделяют Холм от мира смертных?

Я очутилась рядом с сестрой раньше, чем мое сердце успело отсчитать два удара.

— Река поднялась?

— Не совсем. Другое, но не лучше. Тебе нужно самой увидеть.

..

Ветер, поднявшийся над Рощей, потревожил верхушки деревьев, холодным потоком скользнул меж деревьев, раскидал пышный лиственный ковер, расчищая широкую тропу, ведущую куда-то вдаль, за небольшое озерцо, заполненное прозрачной водой, на дне которого поблескивали капли кровавого янтаря.

Самая короткая дорога к белому мосту в этом времени — та, которую создаю я...

Ильен посторонилась, пропуская меня вперед, но не успела я сделать и шага, как сердце Холма, величественное древо королей, зашумело яркой листвой, глухо заскрипело прочными гладкими ветками, так напоминающими простертые к небу руки, и на тропинку передо мной медленно и плавно опустился длинный ярко-красный, с черными прожилками, лист.

Он казался теплым и живым, с мягким, нежным краем и крошечной золотой искоркой-каплей на кончике черенка, словно этот листок был насильно оторван от ветки и потому принес с собой частичку смолы, моментально застывшей янтарным шариком.

Бесценный дар сердца Холма.

..

— Неужели древо королей вручает тебе оружие? — тихо шепнула Ильен, разглядывая алый вытянутый лист, уютно устроившийся в моих ладонях. — Но зачем? Здесь тебе ничто не грозит, да и никто, если подумать — ведь тебе покровительствует Проклятый Всадник...

— Не говори глупостей, сестренка, — я бережно убрала длинный, почти с локоть, лист в небольшую кожаную сумку, где уже лежала моя тростниковая флейта, и взглянула на Ильен в упор.