Сотая бусина

- Что, «уже»? – удивленно открыла я рот.

- Купил, - смущенно расплылся мужчина и откинул край еще совсем недавно аккуратно сложенной на дне корзины салфетки. Под ней, кроме связанных в пучок миниатюрных колбасок радовал глаз большой шмат сала, присыпанного солью с перцем и приличный кусок говяжьей мякоти.

- Ветран, а откуда у тебя на все это деньги? – перехватившим голосом пробасила я.

- На постоялом дворе сэкономил, - поспешно буркнул мужчина и, ухватив меня за руку, потащил вон из лавки. – Что ж ты так кричишь, Анастэйс? Перед людьми же стыдно.

- Перед людьми стыдно? – припустила я следом за ним по мостовой. – А ночевать под нашим забором тебе не стыдно? Да что у вас за музей такой? Ты меня, вообще, слушаешь?

- Я тебя слышу, - внезапно остановился мужчина. – Нормальный… музей. И давай вообще этот разговор про деньги закончим. Я же обещал тебе помогать?

- Обещал, - согласно кивнула я. – Но…

- Вот и все, - поволок меня музейщик дальше по улице. – Разговор закончен.

- Нет, не закончен.

- Что еще? – вновь застыл мужчина.

- Иди, пожалуйста, по медленнее… Я за тобой не успеваю.

Ветран, видимо приготовившийся к затяжному препирательству, удивленно вскинул брови, а потом, вдруг, улыбнулся:

- Хорошо, - и крепче перехватил мою ладонь. – Пошли?

- Пошли, - промямлила я, не предприняв даже робкой попытки освободиться. – Только нам еще за хлебом и калачами надо зайти. Это через дорогу и вообще, в другую сторону…

Через дорогу и в совершенно другой стороне прямо в центре дощатой площади с распахнутымина нее лавками всех мастей шла полноценная культурная жизнь – в Мэзонруж приехал залатанный балаганный фургон.

Что он забыл в нашей деревне в это буднее утро, да еще и задолго до Медового спаса, ума не приложу. Может, просто заблудился во времени и пространстве. Говорят, с артистами такое бывает: выступают в одной таверне, а просыпаются… Прямо, как наш поэт Аргус. Который, впрочем, тоже здесь присутствовал. И даже участвовал, тренькая на своей раздолбаной лютне в такт прыгающему через горящие кольца акробату. Правда, соотношение выступающих и зрителей сильно перевешивало в сторону первых. Видно, поэтому мужчина, едва завидев меня, тут же перекинул свой инструмент через плечо и поспешил навстречу:

- Лучезарного дня, Анастэйс! Неужто, пришли насладиться?

- И вам не замерзнуть, Аргус. Нет, мы здесь проходом, - в ответ оскалилась я. – Как ваши поэтические будни?

- О-о, лучше не спрашивайте, - тяжко вздохнул тот, а потом добавил.