Северная граница Кн. 3

Но, несмотря на эти явные следы упадка, замок все еще был той силой с которой приходилось считаться.

Он по-прежнему казался неприступным и как старый бывалый ветеран, который все еще пребывая в дозоре, не снимая своих иссеченных, мятых доспехов, продолжал нести охранять рубеж, вглядываясь в даль утомленными, но все еще зоркими глазами, ища приближения врага. Многое пережил, многое повидал этот закаленный в боях вояка и кто знает, что предстоит еще вынести ему и перед чем еще сумеют устоять его стены.

И смотря на осыпающийся кое-где камень и заделанные в бреши, каждый понимал, что замок Репрок так просто не падет и не сдаться.

Эта твердыня не вызывала ни жалости из-за упадка, ни сожаления по минувшему героическому прошлому, но лишь почтение и глубокое уважение к своим "сединам". И Ника явственно ощущала ауру сурового героизма при той скромной жизни, которой жил замок в затишье мирных дней.

Этот суровый вояка, не претендовавший ни на что и ничего не наживший, стойко, без единой жалобы, переносил лишения и невзгоды.

Все это неким ореолом окружало северный бастион, заставляя мало обращать внимания на запущенность и убогость его обстановки, отсталость от моды столичного двора и отсутствие показного лоска. И Ника, уловив дух замка, смаковала его как выдержанное старое вино, чувствуя терпкость горьких трав, перебродившую сладость меда, чуть разбавленную чистой ключевой водой.

Однако эти ощущения не мешали забыть, что стены Репрок скрывают другую, потаенную жизнь с которой Нике еще предстоит соприкоснуться. Вот только с чем?

В холле замка, куда выходили распахнутые двери пиршественного зала, у подножия винтовой лестницы их встретил слуга, по виду бывший солдат. Оглядев гостью единственным глазом, он повернулся к отцу Фарфу.

- Вас желает видеть господин, - объявил он, показывая, чтобы они следовали за ним.

- Как чувствует себя молодая леди? - спросил отец Фарф с плохо скрытой тревогой, поднимаясь за ним по истертым каменным ступеням.

Старый слуга, молча, покачал головой. По-видимому, этим скупым жестом сказав достаточно, чтобы отец Фарф все понял и, судя по его горестному вздоху, положение молодой госпожи было безрадостным и неутешительным.