Позволь чуду случиться

И мистер Лошадиный Череп покивал, повторил махание крылышками и показал на дверь - там всё будет. Потом быстро скинул свою... пусть будет куртку, взгромоздил мне на плечи и поправил капюшон, надвинув его пониже. Маскировка?

Может, там, внутри, он возьмёт лестницу, чтобы схватить кота? Или купить еды, чтобы подманить? Странно, конечно. Зачем тогда маскировка? Сам бы сходил, я и здесь подожду. Жажа с лицом-черепом лошади скривился и дёрнул меня за рукав - идти нужно вместе.

Ну ладно, давай попробуем. Хотя мне это не нравится.

И я примирительно похлопала его по высокому плечу и кивнула - идём. Что, собственно, я теряю?

Была надежда на то, что кот, во-первых, далеко не улетел - всё же он только пару минут как летает, ещё совсем не ас, и значит, далеко не мог умотать. А во-вторых, за этой дверью мы как-то решим проблему его поимки. А ведь сзади за нами ещё погоня.

Парень тоже глянул в ту сторону, откуда мы пришли, на лес - про погоню он тоже не забыл, и поспешно толкнул дверь. Она неприветливо взвизгнула.

А внутри была забегаловка.

Неухоженная, тёмная, с низкими потолками, неожиданно тонко стилизованная под старину, как, собственно, и входная дверь, - всё в дереве, в грубо обработанном, старом, уже посеревшем.

На потолке балки (бабушка такие называла смешным словом бантыны), по сторонам от входа - столы, больше похожие на козлы, лавки по-старинному длинные и широкие. На таких и сидеть, и спать можно. Людей - пара человек у столов, которые мы миновали одними из первых.

Жажа снова включил свою деловитую быструю походку, двигаясь вглубь помещения, и на ходу, прямо с порога стал что-то сурово говорить бармену.

Толстой мужик, что опирался локтями на отполированную деревянную столешницу, видимо, стойку, с самым тоскливым выражением лица, вовсе не был похож на бармена. В моём, по крайней мере, представлении. Скорее уж на мясника. Здоровенные ручищи, на которых трещали подвёрнутые рукава белой когда-то рубахи, серый передник в пятнах и разводах, похожих на засохшую кровь, лохматые, давно не мытые вихры на голове, заросший щетиной с густой проседью подбородок.

Этот не-бармен что-то ответил всё на том же как бы немецком, внимательно выслушав моего спутника. Эти слова внесли ясность - я не свалилась на какого-нибудь уникума или неместного: эти двое хорошо понимали и друг друга и я их так же хорошо не понимала.

Удивило, даже поразило, другое. Вернее, поразил.