Позволь чуду случиться

У меня здесь была языковая среда, полное, как говорится, погружение, а там - просто курсы два раза в неделю.

Не знаю, догадывались хозяева этого чудного домика или нет, но слышимость тут была... панельные хрущёвки нервно курят в сторонке - разговоры за стеной были слышны замечательно. Особенно, если я ложилась спать. А за стеной у меня была кухня, она же - гостиная.

Мои злость и возмущение таким поведением спасшего меня Жажи, шли мне на пользу. Сначала я злилась и молчала, потому что хотела сначала выучить язык и поразить их, а потом, когда уже стала более-менее понимать, просто скрывала свои знания.

Немного из вредности, немного - на всякий случай, как козырь в рукаве. А если им нравится считать меня отсталой дурой - да пожалуйста, я не буду обижаться или переубеждать. Я просто буду делать свою работу, чтобы не чувствовать себя нахлебницей, а там - как хотите.

Но всё это было потом, спустя несколько месяцев.

А в тот вечер, когда поняла, что потеряла свой с трудом обретённый мир, я будто снова оказалась у разбитого корыта, в том страшном дне, когда ушла мама.

Снова оказаться в одиночестве? Такого просто не могло быть! Не могло! Снаряд не падает в одну воронку дважды!

Но это случилось — упал.

Я была в чужом мире. Одна. Снова одна. ТОлько мир был другой. Такой, где есть магия и нет ничего родного и близкого.

И что было страшнее - снова остаться одной или остаться в чужом и чуждом мире - сразу не понять.

Когда осознание произошедшего накрыло меня бетонной плитой, я впала в ступор. Помню только мелькание теней перед глазами, чужие эмоциональные, но такие далёкие-далёкие разговоры. Ещё они, кажется, махали чем-то. Кажется, руками. И даже, кажется, щипали меня.

Помню, что пытались отобрать кота.

Только не смогли.

Я вцепилась в него, как утопающий в последнюю соломинку. Или это Куся проявил неожиданный патриотизм, вдруг возлюбив меня всей душой и особенно когтями, и не пожелал расставаться? Уже не вспомню.

Потом, кажется, в полутьме метались тени - кто-то двигался туда-сюда. Много позже я догадалась, что это хозяева дома проявляли гостеприимство, освобождая мне каморку под лестницей. Она стала моей берлогой, убежищем и неприступной крепостью.

В тот вечер я шагнула в тёмный зев комнатушки, закрыла за собой хлипкую створку, не думая ни о чём.

И легла.