Позволь чуду случиться

.. Застывшее, заворожённое, полностью поглощённое созерцанием нехитрой драгоценности.

И он не заметил моего взгляда. Совершенно. Не знаю даже... Он был как наркоман под дозой. Только слюна не текла из уголка рта. Бррр!

Мне даже поплохело.

Но я отвернулась. Отвернулась и сделала вид, что ничего не заметила.

А вот все последовавшие за этим внимания к моим серёжкам и уже не пропускала.

Мгновения застывшего взгляда, каменной неподвижности не заметить было трудно, хотя благодетель смотрел украдкой, когда я, по его мнению, не обращала на него внимания.

Кто знает, что его так напрягало? Непонятно. Но мало ли здесь непонятного?

А побывав на рынке, повидав хоть немного людей, стало очевидно, что мир хоть и другой, а ценности у нас кое в чём сходны. Например, я заметила на торговках бусы, а на богатых горожанах пуговицы и пряжки из серебра, золотые перстни и цепочки, скорее похожие на цепи. Из чего следовало: драгоценные металлы здесь тоже в цене. Значит, и мои серёжки вполне можно продать, а на вырученные деньги купить одежду.

Жажа перевёл взгляд с одинокой серёжки на моей ладони на моё лицо. Взгляд был тяжёлым, волчьим. Буркнул:

- Спрячь. Найдём денег.

Услышав это, Пенгуэн взвился и заверещал, истерично, словно оскорблённая любовница, руками демонстрирует прекрасный баттерфляй. Даже жалко стало, что нет поблизости водоёма.

- Ленарди! Ты с ума сошёл? Бери, пока даёт! Нечего на неё тратить наши деньги! Она их не зарабатывает! Слышишь?!

Жажа что-то зло и угрожающе прошипел.

К сожалению, смысла высказывания я не понимала, но обычно после этой непереводимой тирады Пенгуэн затыкался, как бы ни пыхтел и ни злился до этого. Вот и сейчас малыш цыкнул зубом, резко развернулся и ушёл в лавку.

Для себя я определила эту фразу как убийственное ругательство, и на всякий случай запомнила - никогда не знаешь, что пригодится.

- Я куплю тебе одежду, - сказал примирительно Жажа и взгляд его был виноватым и раскаянным.

«Может, я неправа, и он неплохой, в общем-то, человек?» - подумала и кивнула своим мыслям, а получилось будто ему.

Он часто мне напоминал, что спас тогда в лесу. Не совсем так, как мама: «Я тебе самый дорогой пуховик/сапоги/сумку купила, а ты!..». Но все эти напоминания о благодеяниях сильно раздражали, злили даже. Хотя, по существу, Жажа был, конечно, прав — мира здешнего я не знала, ошибиться и выдать себя могла в любой момент, а он вытащил из леса, увёл от погони, спрятал у себя в доме.

Спас.

Наверное.