Гадалка - 3. Игра в кошки-мышки

Резь в глазах быстро утихала, поэтому я смогла разглядеть необычный оттенок его глаз — светло-карий, ореховый, симпатичные ямочки на щеках и неожиданно твердую линию подбородка, говорящую о недюжинной силе воле и упрямстве.

— Извините, что вмешиваюсь, — сказал принц, продолжая увлеченно меня разглядывать. — Но к чему такая жестокость, ваше величество? Чем провинилась перед вами сия прелестная особа?

Я закономерно зарумянилась от комплимента, поняв, что речь идет обо мне, запоздало вспомнила о правилах этикета и отстранилась, торопливо присев в реверансе.

Правда, тут же выпрямилась, смутившись еще сильнее, поскольку вспомнила, что у моего платья достаточно смелое декольте, поэтому лучше не давать окружающим возможности заглянуть в него.

Принц Винсент, как и любой нормальный мужчина на его месте, все же не упустил удобного случая. На это указывало то, что когда я выпрямилась, его взгляд был намертво прикован к моей груди.

К настоящему моменту чары окончательно сгинули, и мои слезы почти высохли, что дало мне возможность увидеть, как по лицу Себастьяна, устроившего это представление, пробежала быстрая тень неудовольствия.

Я моментально забыла про свое первоначальное смущение, злорадно усмехнулась про себя и неимоверным усилием воли подавила желание вновь присесть перед принцем. Хотя бы ради того, чтобы таким образом насолить противному блондину, заставившему меня разрыдаться перед королем и наследником соседней страны.

— Сия прелестная особа, — тем временем холодно произнес Себастьян, проигнорировав то, что вопрос был обращен не к нему, — имела наглость потребовать немыслимое! Не так давно ее лишили дворянства за грязную аферу, недостойную человека, принадлежащего первому сословию.

Ей следовало бы быть благодарной его величеству за то, что наказание было не столь суровым, как надлежало. Однако сьерра Беатрикс решила, будто ее красота даст ей шанс, так сказать, выйти сухой из воды. Она просила восстановить ее во всех правах. Немыслимая наглость!

— Да, но… — слабо запротестовала я, собираясь в тысячный раз напомнить, что не имела ни малейшего понятия об афере родителей.

— Впрочем, вы, должно быть, хорошо знаете эту историю. — Себастьян чуть повысил голос, с легкостью перекрыв мой сбивчивый лепет. — Полагаю, фамилия «Ильен» вам знакома?

— Ильен? — переспросил Винсент, и я заметила в его глазах огонек узнавания. — А, так, стало быть, передо мной Беатрикс Ильен?

— Она самая, — буркнула я, невольно сцепив перед собой руки в подобии жеста защиты.