Белые крылья зиккурата

Эрайе смотрел на него с любовью и казалось один из всех в храме не считал мальчика чужим, не делал из него отверженного. Однако Эрайе сам был человеком скорее замкнутым, его чувства целиком выливались в картины, среди которых было много таких, какие не выставлялись на фестивалях – таких, где кровь и плоть мешались в единое месиво. Дайне привык к ним и не удивлялся, он даже жалел, что в искусстве других художников храма нету этой откровенности и остроты. Но наблюдая за собратьями он так же чувствовал, что они не разделили бы его восторг.

Возможно поэтому Эрайе всегда оставался осторожен и закрыт, его чувства могли проявляться только во взгляде, в осторожном прикосновении к плечу ученика… И Дайне учился вести себя так же. Отдавая учителю свои мысли, он оставлял при себе чувства. Отгороженность от остальных Крылатых стала для Дайне такой естественной, что он ощутил её только сейчас, когда снова остался один после нескольких минут общения с Лирой.

Лира вызывала у него всё больше противоречивых чувств.

Когда она ушла солнце ушло за тучи и несмотря на яркий искусственный свет комната резко погрузилась в холод и сумерки.

Дайне прошёл по ней от стены раз. Ещё раз. Потом огляделся по сторонам в поисках предмета, который намэ на её насесте был просто необходим. Наконец решил, что ей обязательно понадобится там кувшин воды. И торопливо захватив его на кухне поспешил наверх.

Глава 4. Толоса

В течение нескольких следующих дней в летучей крепости мало что изменилось. Казалось, мы вообще никуда не летим, а просто кружим над землями Короны. Лира целыми днями смотрела в небеса. Я потихоньку начинал к ней привыкать.

Моя намэ была не так уж плоха — если не обращать внимания на то, что она отняла у меня мою жизнь. Она почти не звала меня ни к себе, ни наверх. Не отдавала приказов через таар и вообще никаких особенных требований ко мне не имела.

Такое пренебрежение не радовало, но к нему, видимо, следовало привыкнуть. И я привыкал, пытаясь заставить себя радоваться тому, что выполнение моего предназначения занимает не так много времени, как я предполагал. Увы, успокоения эта мысль не приносила, потому что я без конца думал о том, что впереди меня не ждёт ничего, кроме бесконечно долгих лет у намэ за плечом.