Жили-были старик со старухой…

Кузьмич пару раз икнул и хлопнув себя по коленям, присоединился. Старуха тяжело поднялась с табуретки:

– Ладно. Олухи.

Она пошла к лестнице прикрывая краем платочка старческую улыбку:

– Плесну вам чутка… Для скорости.

ГЛАВА 5

Телевизор

– Тебе чего? – старуха подозрительно смотрела на внезапно появившегося в сенях Кузьмича.

Не смотря на то, что солнце взошло уже пол часа назад, он был ещё трезв.

– Вот видь, етить-то ту Люсю! Мне чего?! Твой же сам позвал!

– Мой? – старуха насупилась.

– Так вчерась, когда! – Кузьмич почесал ухо. – Приходи, говорит, утром. Глянь телевизер.

– Ах, ты вона про что! … Телевизер, да. Глянуть надо. – старуха посторонилась. – Не фурычит чего-то.

– Где купили? – Кузьмич подняв плешивую голову, по-хозяйски вошёл в горницу.

– Да где мы купим-то?! – старуха зло воткнула вопрос в спину Кузьмича. – На что? На похоронки-то не отложить никак! А это-то старый в лото выиграл.

– Везёт же дурням.

Кузьмич встал посреди горницы и огляделся:

– А где ж..? – Кузьмич хотел снова поковырять ухо, но забыл где оно и замер с поднятой рукой.

– Ты чо? – старик ткнул в огромную чёрную плазменную панель стоящую у стены. – Зенки-то раскрой.

– Ту-то Люсю в ячмень… Это чего?

– Ну ты туман, Кузьмич! – старик хрипло рассмеялся. – Это и есть телевизер. Сони.

– Соньки?! Егоркиной, что ль? – он повернулся к старухе. – Ты ж говорила, что в лотерею выиграли?

Старик от смеха зашёлся в кашле.

– Ты болтать будешь или чинить? Лотерея … – старуха взяла вёдра.

– Да я ж ума не проложу, с какой стороны и подступиться-то к нему!

– Слышь, старая? – Старик едва говорил. – А Кузьмич-то… по ходу… всё возле революции где-то… шоркается!

Старуха не сдержав улыбку, отвернулась.

– Ну … – Кузьмич наконец отыскал ухо, почесал.

– Ты не нукай. – старик перестал кашлять. – Ты ж, монтёр!

Кузьмич кивнул головой:

– Монтёр, да. Так не телевизеров же, а путей.

Старик прищурился и мотнул головой в сторону старухи:

– Ты ж, старой примус чинил!

Кузьмич довольно улыбнулся:

– Примус чинил! Как-же, помню. Было дело!

– Он как починил, так мы тем примусом … – старуха вздохнула и громыхнув вёдрами пошла к дверям. – Только и пользуемся, ядрить-то. По пяти раз на дню! Монтёр хренов!

Дверь за старухой захлопнулась и изба вздрогнула.

– Чего это она? – Кузьмич перестал улыбаться и взглянул на старика.