В тени кукловода

Кашлянула, покосилась на безмятежного Луциуса, который как раз наливал в бокал вина, и осторожно добавила: — Я хорошо знакома с вашим братом, Вериашем.

Луциус издал сухой смешок, но, хвала Иракше, никак язвительно не прокомментировал мои слова. Вместо этого он подошел ко мне и с легким полупоклоном вручил бокал.

— Вы знакомы с Вериашем, стало быть, — с какой-то странной интонацией протянул Дариэль, мгновенно помрачнев. Пробормотал, глядя куда-то в сторону: — Надеюсь, вас не расстроит то обстоятельство, что я уже много лет не общался с ним.

— Почему? — спросила я и тут же замялась, осознав, насколько бестактно прозвучал мой вопрос. Тут же продолжила: — О, простите, пожалуйста. Я не должна…

— Да все в порядке, — оборвал мои сбивчивые оправдания Дариэль и пожал плечами. — Не извиняйтесь, Доминика. Я понимаю, что это и в самом деле странно. Все-таки мы братья, пусть родные только по матери. Но таково было мое решение. К чести Вериаша стоит признать, что он много раз пытался изменить ситуацию, ведь в детстве мы были очень дружны.

Еще бы! У нас разница в возрасте всего год, чуть больше. Однако в итоге моей семье пришлось смириться с моим решением жить совершенно самостоятельно от нее.

Я продолжала смотреть на Дариэля с удивлением.

— Почему? — озвучил Луциус вопрос, который так занимал меня. — Дариэль, ваша семья ведь одна из самых могущественных во всех четырех мирах. Ваш отец много лет возглавляет магический департамент. Ваш… э-э… даже не знаю, как правильно назвать Вашария Дахкаша… отчим?.

.

— В детстве я называл его вторым отцом, — признался Дариэль. — Нет, я знал, конечно, что мой настоящий отец Дольшер Барайс. Да тот и не отказывался от своих родительских обязанностей. По мере сил и возможностей проводил со мной много времени. Но… Как вы понимаете, этого самого свободного времени у него было не так уж и много. Поэтому Вашарий занимался со мной намного больше. К слову, я не могу упрекнуть его ни в чем. Никаких различий между мной и родным сыном Вашарий не делал.

За шалости мы оба получали в равной степени. Ну а на похвалу Вашарий всегда был крайне скуп. Но… Понимаете, в один прекрасный, а точнее, ужасный день я понял, что все равно чужой для него. Не по поступкам, о нет. Но по тем эмоциям, которые шли от Вашария. Когда он смотрел на моего брата, то я буквально всей кожей чувствовал, как он им гордится и как любит. А когда от меня, то… то… — Дариэль запнулся, видимо, не в силах подобрать нужное определение.