Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

Мне кажется, что на первом листе было написано имя этого зануды.

— Я не зануда! — с возмущением воскликнул дух, и очертания призрачной фигуры пошли радужными всполохами. — Я…

— Да-да, я помню, карающий меч богов и все такое прочее, — невежливо перебила его я, занятая своими мыслями.

Призрак от такой бесцеремонности даже подавился. Забулькал, давясь словами и искрясь еще сильнее.

Норберг опасливо покосился на него, затем подошел ко мне ближе и поинтересовался:

— А чему была посвящена эта книга?

— Магии мертвых, — честно призналась я, не видя резонов скрывать очевидное.

Норберг явно не ожидал от меня такого ответа. Он изумленно вскинул брови, а его губы сложились в безмолвном «о».

— Не подумайте дурного! — залепетала я, почему-то почувствовав себя обязанной оправдаться. — Просто я захотела побольше узнать об этом виде колдовского искусства. Нельзя сделать защитный амулет, если толком не разбираешься в сути вопроса.

— То бишь, в ментальной магии вы весьма поднаторели, — по-своему интерпретировал мои откровения Норберг.

— Потому как амулеты против чтения мыслей у вас получаются преотменные!

Я досадливо цокнула языком. Далась ему эта ментальная магия! Вообще-то, сейчас мы совсем о другом разговариваем.

— Я была уверена, что положила блокнот сюда, — продолжила я и быстрым взглядом пробежалась по полкам в безуспешной попытки найти знакомый синий корешок. — Но ошибалась. Его тут нет.

— Позволите помочь? — предложил Норберг.

Я немедленно насупилась. Он что, желает лично осмотреть мой кабинет? Как-то я не в восторге от такого предложения.

Мало ли что он может тут найти.

— Просто закройте глаза, — почти сразу продолжил менталист, не дождавшись от меня разрешения. — И попытайтесь вспомнить, когда и где в последний раз держали этот блокнот в руках.

Я послушно зажмурилась, не увидев ничего дурного в этом совете. А и впрямь, почему бы не попробовать вернуться в прошлое.

Итак, была суббота, когда я пришла домой, изрядно нагруженная купленными книгами. Стоило признать, моя вылазка в портовые торговые ряды оказалась чрезвычайно плодотворной.

За какие-то сущие гроши я обзавелась несколькими весьма редкими томами, которые с превеликим удовольствием мне за несколько медяков всучил весьма пропитого вида моряк. Бедняга, видимо, не успел покинуть Хельон перед февральскими морозами, когда теплое течение отходит от берегов, и на целый месяц судоходство оказывается прекращенным, и теперь маялся от безделья, потихоньку распродавая принадлежащее ему имущество.