Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

— А почему тогда настолько уверены, что имели дело именно со старухой?

Я начала уже уставать от этого разговора, который более всего напоминал самый настоящий допрос. И потом, мне уже надоело объяснять прописные истины.

— Потому! — рявкнула я. — Она была с клюкой! И голос у нее был скрипучий! И вообще, что я, старуху от молодой не отличу?

— Отличите, знаете, — насмешливо повторил Норберг. Огляделся, явно выискивая что-то. Заметил свисающую с кресла пушистую шерстяную шаль, по какой-то счастливой случайности избежавшую участи быть залитой зеленой пеной.

Подошел к ней и ловко накинул на себя.

Я скептически наблюдала за его действиями. Ну и что он желает мне продемонстрировать? Как бы то ни было, но…

На этом месте своих рассуждений я запнулась. Это было немыслимо, но Норберг каким-то образом прямо на моих глазах преобразился. Сгорбился, став раза в два меньше ростом. Тяжело оперся на спинку кресла, будто ему больно было стоять.

— Деточка, помоги старому человеку, — проскрипел голос, лишь очень и очень отдаленно напоминающий его.

Правда, через мгновение он скинул с себя шаль, вновь вернувшись к своему обычному облику.

— Как вы это сделали? — потрясенно спросила я. — Это чары иллюзии? Но я ничего не почувствовала…

— В том-то и дело, что я не использовал никакого заклинания, — серьезно проговорил Норберг. — Люди обычно видят то, что готовы увидеть. Немного самого обычного реквизита — и вот перед вами старик или старуха. Вполне достаточная маскировка для недолгого разговора. А вот если бы я использовал магию того уровня, что превратила вас в виериссу Лоренсию на королевском маскараде, то вы бы не почувствовали неладного, даже пообщавшись со мной час и более.

— То есть, вы хотите сказать, что на самом деле блокнот некроманта мне продала не старуха? — недоверчиво уточнила я. — Но кому и для чего могло бы понадобиться подсовывать мне эту проклятую книженцию?

— А кому и для чего понадобилось похищать вас и вызывать в вашем муже неприязнь к вам? — парировал Норберг. Устало вздохнул.

— Алекса, пока я ничего не берусь утверждать. Но чем дольше я разговариваю с вами и чем больше фактов узнаю, тем загадочнее выглядит история. По-моему, вы угодили в серьезную беду. Понять бы еще, кому это может выгодно…

После слов Норберга по моему позвоночнику пробежала холодная дрожь. Но я заставила себя недоверчиво улыбнуться.

— По-моему, вы просто пугаете меня, — сказала я, правда, уже без прежней уверенности.

— Блокнот, Алекса, — мягко напомнил Норберг.