Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

— Тебя не было так долго…

— Ты в любой момент могла послать мне зов, — перебила ее я. — Мысленный призыв вернуться. И я бы пришла. Обязательно пришла бы, ты же знаешь.

Мать промолчала, опустив глаза.

— А знаешь, сколько таких зовов отправляла я? — распалялась я все сильнее. — Десятки, сотни, тысячи! Каждый день, каждую свободную минуту я пыталась докричаться до тебя! И все тщетно!

Последнюю фразу я выплюнула в лицо матери. Задыхаясь от гнева, попыталась вскочить на ноги, но тут же была вынуждена отказаться от этой идеи.

Перед глазами все опасно потемнело, меня повело в сторону.

— Осторожнее, девочка моя!

Мать ловко подхватила меня под локоть. Помогла опуститься обратно на кровать и надавила на плечи, заставляя лечь.

— Осторожнее, — повторила она уже тише. — Айрон просканировал тебя. А он… В общем, ты потеряла много энергии.

— Много энергии? — с недоумением повторила я, прислушиваясь к своим ощущениям.

И впрямь, после короткой вспышки бешенства я чувствовала себя как после долгой изнуряющей погони.

Сердце заходилось в бешеном ритме, колени противно тряслись, на лбу выступила обильная испарина.

— Но я не ощущала никакой боли, — растерянно проговорила я.

— И не должна была. — Мать слабо улыбнулась. — Айрон — не садист. Он мог бы, конечно, превратить процесс сканирование в настоящую пытку. И иногда действительно так поступает. Но он осторожный человек. И не будет искать неприятностей на пустом месте. Кто знает, чем завершится это противостояние.

Я нахмурилась. Мать говорила очень обтекаемо, но я не сомневалась в том, что она намекает на мою связь с Норбергом.

А самое удивительное, я впервые слышала в ее голосе гордость. И это причинило неожиданно сильную боль. Надо же, как это, однако, обидно. Ведь она гордится не мной. А приятно удивлена тому, какого мужчину я умудрилась якобы подцепить.

— Почему ты так поступила со мной? — Я резко дернула головой, не позволив матери в очередной раз погладить меня по волосам. — Почему? Неужели ты не понимала, как сильно я страдала все эти годы?

Мать тяжело вздохнула.

Устало сгорбилась на стуле, опустив между коленей руки.

Пауза длилась бесконечно долго. Я искусала все губы в кровь, удерживая себя от крика. Так хотелось заорать в полный голос, лишь бы прекратить эту пытку молчанием! Но я держалась. Из последних сил удерживала себя от этого желания, понимая, что мать ждет именно этого. Того, что я сдамся. Первой заговорю и тем самым пусть косвенно, но признаю ее власть надо мной.