Шагая над бездной. Наследники магии

Вот только, волосы Кела имели тёмный оттенок, а значит, к аристократии он не имел отношения. И, наверное, это должно было меня успокоить, но… не успокоило. Совсем наоборот. Почему-то мне отчаянно захотелось посмотреть на императора поближе, чтобы узнать, а загораются ли в его глазах синие искорки. Увы, сейчас осуществить это странное желание оказалось слишком сложно. Ну не подойду же я к Его Величеству и не попрошу посмотреть на меня несколько секунд?

Память тут же подкинула информацию, что на портретах император Олдар Ринорский изображался хоть и зеленоглазым, но там цвет его радужек был приглушён настолько, что казался нормальным.

Сие означало, что просматривать записи и портреты бессмысленно. Здесь нужна только личная встреча.

Да… всё же следователь во мне не засыпал ни на мгновение.

Вскоре собрание закончилось, все разошлись по своим отделам, чтобы обсудить со старшими миторами подробности работы на предстоящем празднике и получить задания. Мне же стало не до глупых размышлений о сходстве императора с каким-то простолюдином.

Ведь ситуация оказалась не то чтобы сложной, а по-настоящему опасной.

Традиционно в день Смерти магии на ритуальном костре, сооружаемом прямо на дворцовой площади, казнили самых опасных преступников-магов. Вообще, в наш век огнестрельного оружия эта традиция многим казалась варварской, но из года в год она продолжала неукоснительно соблюдаться.

- На самом деле осуждённых убивают, как только загорается первый из двух кругов пламени, - добродушно пояснил митор Хаски, почему-то посмотрев именно на меня.

– Снайперы. Стреляют с третьего этажа. Так что никто не мучает приговорённых. Пусть они и обладают проклятым магическим даром, но ведь всё равно живые.

Наш непосредственный руководитель прошёлся по кабинету и опустил своё тучное круглое тело в широкое рабочее кресло. Я, честно говоря, всегда поражалась, как он при подобной комплекции умудряется ежедневно бегать между этажами департамента.

Наш отдел располагался на третьем, а кабинет министра внутренней безопасности находился на первом, и туда нашему митору Хаски приходилось спускаться очень часто.

Вообще он был добродушным и приветливым мужчиной, по виду являлся ровесником моего отца. Год назад этот человек принял меня в своём отделе с распростёртыми объятиями, помог адаптироваться в столице, и вообще вёл себя со мной как добрый дядюшка.