Именем Бога

– Сколько сил было потрачено, а маги вместо борьбы с нашими врагами стали прислуживать дворянству!

– Это спасло их от уничтожения, Сар! – сказал глава. – Они доказали свою полезность и смогли передать часть нашей силы своим детям. Мы ещё потребуем вернуть этот долг. Сейчас удар по Единому будет намного сильнее! Мы потратили двадцать лет, чтобы внедрить в храмы Эльтара своих людей и подтолкнуть аторов к этому мятежу! Пока о нём знают только короли соседей и уже принимают меры. Повсеместно запрещают братства и храмовые дружины! У наших врагов вырывают зубы и когти! Это не значит, что с ними легко справиться, но такая возможность уже есть!

– Скоро Эльтар разорвут на части и обо всём узнают в остальных королевствах, – добавил сидевший рядом с главой жрец.

– Даже если не получится общей свалки, слуги Единого будут во многом ограничены в правах! Возможно, наиболее дальновидные из правителей восстановят наши! Если кто-нибудь из них окажется недостаточно умён, мы о себе напомним.

– Хорошо, враги ослабели и пришло наше время. И что же нам делать? Ты ведь для этого нас собрал?

– Ты прав, Сар, – кивнул глава. – Можно подождать, но я предлагаю вмешаться и ускорить события. Слушайте...

* * *

До Амгарда остался дневной переход, и Бешмей уже считал себя победителем, когда всё изменилось. Из столицы примчался один из его людей, который сообщил, что границу перешло войско Камелии.

– Это случилось два или три дня назад, – говорил он графу. – Тот, кто сообщил о вторжении, не знает, был ли в войске сам король Жубер.

«Дня через два они подойдут к Амгарду, и мне придётся его сдать, – задумался Бешмей. – Прослыву не избавителем от мятежников, а предателем и пособником Жубера. Такой славы мне точно не нужно. Вряд ли соседи позволят королю Камелии захватить весь Эльтар, поэтому скоро здесь станет жарко. Мои силы не для таких разборок».

Итогом его размышлений был приказ повернуть лошадей.

* * *

Книги закончились, и Берг не знал, чем занять оставшихся с ним братьев.

Мыслей бежать и найти где-нибудь пристанище, чтобы спасти жизнь, не было. Последние годы он жил мечтой о власти и величии братства, о том, как это величие позволит избавляться от скверны, не ограничивая себя законами королевства. Мятеж провалился – и жизнь кончилась. Магистр не хотел никого видеть и почти не выходил из бывшего королевского кабинета. Каждый день братья бежали из дворца, но ему об этом не докладывали.