Мечта для мага

Даже немного похолодела спина - до чего же он мне доверял! Ни единого вопроса не задал, не понюхал, не скривился. Выпил, и всё.

А едва мы вышли из комнаты, я благословила небеса за то, что вечером не могла уснуть. Степан в коридоре, полном студентов, спешивших кто умыться, кто воспользоваться общими удобствами, а кто и на занятия, брякнул своё привычное «Хозяйка!».

И свисток, видимо, сработал.

Мой нянька выговорил только «хозяй», удивлённо округлил глаза и замолк. Обернулся и глянул на меня. Я удивилась не меньше - какое «хозяй»? Откуда? Не так всё должно было быть!

Задумчиво глядя на Степана, я быстро перебрала в голове состав зелья, заклинание и магическую составляющую.

С сожалением вздохнула - всё уже, изменить ничего нельзя. Значит, будет так как есть. Увы.

Степан попробовал ещё раз:

- Хозяй!..

- Степан, это то зелье, что я дала тебе утром, прошептала я, кладя руку ему на плечо и увлекая на лестницу. - Ты помнишь про слово, что ну... не надо говорить? - и я выразительно округлила глаза.

Кузнец улыбнулся и сокрушённо покачал головой.

Он всегда так делал, когда я что-нибудь ломала. И я виновато вздохнула, приподняла брови домиком, прости, мол, меня, Степан!

Он только махнул рукой - чепуха, мол. Это да. Я ведь и не такое отчебучивала.

Как-то люстру уронила. На двадцать восемь свечей, между прочим. Кованную. Из-под потолка. А потолок у нас приёмной зале был высотой этажа в два . Да... Паркет пришлось менять полностью. Папенька прятался тогда от меня целую неделю - боялся не сдержаться и отругать.

А Степан ничего, только махнул вот так же рукой и принялся за починку.

Был и взрыв в кузнице. Это я испытывала новый взрывчатый состав. И если вот по-крупному, в целом, то и состав, и испытания - всё прошло удачно.

Только кузница пострадала... Сильно. Совсем сильно.

Папенька, конечно, отстроил новую. И даже лучше прежней - мы там вытяжку получше сложили и горн поудобнее. Да и инструменты все купили новые, не то, что раньше были. Но это потом было.

А сначала... Сначала Степан рассердился.

Раскричался даже, бросился искать виновницу, чтобы «выпороть! выпороть негодницу, чтобы знала, с чем играть нельзя! не девчонка растёт, а погибель!». А когда нашёл на сеннике зарёванную, закопчённую, с обгоревшими бровями и ресницами меня, замолчал, сморщился весь, будто это ему больно, не мне, взял на руки и понёс умываться.

Так что сейчас урон был мал, а я выглядела достаточно раскаявшейся.

Мы оба - и он, и я - как-то спокойно приняли случившееся.