Легенда о лиловом драконе

Самое страшное и безысходное – разумеется, не для меня, а для Лила – это то, что он дракон. Самый настоящий маленький дракончик, и вчера он это доказал, без всякого зазрения совести поджарив мою ногу, – на этом месте, и Айлин отлично это помнила, она улыбнулась проказе своего малыша. Уже тогда Лил был настоящим драконом: жестким, уверенным, храбрым до безрассудства. Но именно эти качества и нравились в нем Айлин. Он словно был ее отражением. Или просто родным сыном. – Ему около шести лет, и он вовсю пробует мир на вкус.

Он сводит меня с ума, но я абсолютно счастлива – и как мать ты должна меня понять.

Впрочем, я буду признательна, если ты просто дочитаешь это письмо до конца, не выбросишь и не сожжешь, чтобы навсегда забыть о моем существовании. Хотя бы ради того, чему нас учили родители.

Меня всегда считали странной из-за тяги к путешествиям, которую никто не мог понять… Но именно она подарила мне сына.

Это произошло чуть больше года назад. Я брела по лесу, когда вдруг услышала детский плач. Именно детский – и такой отчаянный, разрывающий душу, словно случилось настоящее горе.

Не думая ни о чем, я бросилась вперед. Я нашла его – перепуганного, но не сломленного мальчика – в яме-ловушке для драконов. На дне – без движения – лежала ярко-синяя драконья самка. Я решила, что это его мать. Очевидно, попав в ловушку и предчувствуя гибель, она велела сыну принять человеческий облик и спрятала его от охотников в выскобленном ею углублении.

Ты ведь понимаешь, Ана, что я не могла уйти и бросить малыша на погибель.

Я не знала, как обращаться с детьми, не знала, как мы будем жить без постоянной крыши над головой и пропитания. Зато отлично представляла себе, как отнесутся люди и к нему, и ко мне – а драконье происхождение Лила скрыть невозможно. Я даже не чувствовала в себе сил справиться с грядущими проблемами. Но я рискнула снова последовать велению сердца – и боги вознаградили меня сполна.

Теперь я счастливая женщина, Ана. Я наконец поняла, чего мне не хватало все эти годы, и мои метания окончены.

Я не стану описывать все трудности нашего первого с Лилом года, скажу лишь, что большинство из них уже позади. Меня огорчает лишь предвзятое отношение к мальчику. Людей не смущает его возраст – очевидно, они готовы воевать с младенцами. Что ж, тем больше у меня поводов защищать моего Лила и тем сильнее уверенность в правильности выбора.

И только одно меня пугает – это то, что теперь от нас отвернешься и ты – единственный родной человек.