Сказ про Марью - Челночницу

И будет ему жена верная. Да не ходят дураки больше по болотам. Все больше медами хмельными упившись на безлошадных тарантайках катаются, да лбами сшибаются. Тьму люду давят честного, безвинного.

На младшую дочь батюшка особо осерчал. Имя ее стер, в Жар Птицу за непокорство обратил. И снимет с нее заклятие тот, кто ее жара не побоится, у кого сердце - кусок льда. Но такие молодцы в дорогие наряды одетые по высоким теремам сидят, да в блюдца с яблочками глядят или на коврах-самолетах в заморские страны летают. А Жар Птице из райского сада ходу нет.

Стоят молодцы, слушают, любуются на красу девичью. Уж и позабыли, что воевать пришли. А Василиса все на Осмомысла поглядывает. По сердцу пришлись ей слова ласковые.

- А не изволите, богатыри, в баньке попариться, пока я на стол соберу,- вспомнила Василиса, как гостей привечать надо.

- Отчего ж не попариться, коли банька добре протоплена,- выступил вперед Доброжир. – Это мы завсегда согласные.

За ним брат его, Путята, сабельку востру прячет, кушак развязывает, да оглядывается. Ищет глазом дымок над крышею.

- Банька с дороги – самое оно,- поддакивает брату.- С березовым веником, да в парилочку,- мечтательно тянет Путята.- Кваску не забудь принести, хозяюшка. После баньки квас - самое лучшее дело.

- Помочь вам в чем, Василиса Кощеевна?- молвил Осмомысл, оттеснив братьев за спину.- Я могу и с пгоектом помочь, и дгова наколоть, и гепу, и бгюкву на похлебку мелко настгугать.

Зело по душе ему пришлась красавица и разумница. А еще хотелось, конечно, в проекте по реконструкции моста поучаствовать. Своей анженерной мыслею блеснуть и показать, что русский богатырь Осмомысл Моисеич не только задним умом крепок. За новый мост Навий царь Чернобог, как положено, оплату обещал. И не малую. Для него зело важно, чтоб дураки не лезли в Навь. Кто за секретами ворожбы темной, кто за невестами да женихами.

Хотела своенравная Василиса сказать поперек, мол, не топлена банька, и дрова не рублены. Вам, богатырям, могутным, работы на наперсточек, а ей день убить, хорошо не покалечиться. Не привыкли руки девичьи к топорам и секирам. Да прикусила язычок, вспомнив горькую судьбинушку сестриц своих. Те тоже много чего батюшке казали. И по делу больше. И чем это для них кончилось? Одна птицей летает, другая жабой скачет.