Сказ про Марью - Челночницу

За подглядыванием была она поймана одним из красавцев и ознакомлена подробно с той самой «девичьей погибелью», о которой в песнях душестрадательных поется.

Утром оседлали лихие молодцы коней и только их и видели. Оставил после себя красавец Пересвет добру память о жаркой ночи в сердце женском и подарочек, сынка Доброжирушку.

Подвела ее тогда кума, и сейчас на непотребство толкает. В поисках рейсфедера в такую лавку завела Настасья, где Мария едва не лишилась сознания. Срамота, что честной люд в портках да под подолами прячет, тут на всеобщее обозрение выставлена.

А куме что, только посмеивается, да припоминает Марьюшке ее дурость давнюю. Было дело по младости и глупости. Уж казнила себя Марья, да былого не воротишь.

Поддавшись уговорам кумы, согласилась она посмотреть танцоров заморских, в Царьграде выступающих. Расселись они с кумой по диванам шелковым. Кума кальяны курит и Марье предлагает. Марьюшка думала от хвори это, боли головной и соглашается. Задурил тот кальян голову, боль прошла, в сон клонить начало, а перед ними уже парень молодой красоты неписаной в одних шальварах шелковых вытанцовывает непотребное, аки змей искусительный гнется.

Кудри чернее ночи по плечам разметались, глаза огнем горят, белозубо улыбается одной Марье та «девичья погибель». И разумеет это Марьюшка, но не соромно ей, а смешно зело. Смеется, да в ладоши хлопает, уж больно по нраву ей танец принца заморского.

«Наши-то мужики-деревенщина и рядом не стояли-притопывали»,- себе думает.

Улыбнулся черноглазый красавец белозубо, протянул ей руку, она подала свою и точно в омут провалилась глаз колдовских черных.

Через положенный срок принесла она черноглазого Путяту - сынка середнего.

Зареклась с тех пор Марья куму слушать, да сладкие вина заморские кушать, но слаба натура бабья до красы заморской оказалась, и оказия вышла, зарок свой забыла. Свела кума Настасья ее с купцом одним, зело чудным на речь и хитрым на глаз. Заболтал ее негоциант волоокой и меднокудрый, закидал речами хвалебными, любуясь на красу женскую, русскую, что по всему миру славится.

А много ли надо женщине, что без мужнего плеча крепкого, да без ласкового слова весь век прожила. Соблазнилась она на речи сладкие, льстивые и получила Осмомыслушку сынка младшего.

С тех пор Марьюшка обходила десятою дорогою все соблазны мирские. И в лавке этой срамной, куда кума ее затащила, Марья, лишь глаза пучила на такое непотребство. Не стерпела душа ее такого над собой поругания.