Серебряные нити

Желания она совсем не вызывала. А вот жалко было, да. Хворую и никому не нужную, даже бабке родной.

“С собой возьму, – решил Мих. – Оставлю в ближайшем городе, а как с делом разберусь, отвезу в столицу. Матушка придумает, чем помочь”.

Он решительно вышел из бани и поразился: бабка уже дошла до крыльца, а вот птиц так и остался на лавке.

– Давай я… – не бросать же его тут.

– Олух вестарийский! Пошевеливайся, этот голубь сизый пусть тут торчит, коли помощь принимать не хочет! Кому сказала!

Мих бросил извиняющий взгляд на птица и поспешил в дом.

Может, потом удастся забрать и тайком принести. Девчонка расстроится, если с ним что-то случится.

***

– Садись, – велела бабка, когда Мора была уложена в закутке, отгороженном для спальни. Бросила на закрытые занавески какую-то паутинку, та вспыхнула и исчезла, а ткань вдруг перестала колыхаться, словно задубела. Опять колдовство. Если не хочет, чтобы их слышали, могла бы устроить внучку в другой комнате, где спала сама. Боковая дверь наверняка вела в хозяйскую опочивальню, туда же исчезли все свитки и книги.

Не на бересте писала ведьма-то. На бумаге. Где только брала? Что было за противоположной входу массивной дверью, Мих даже думать боялся. Склад незадачливых просителей? Пыточная?

Он заставил себя отвести взгляд от таинственной двери и обнаружил на столе расписную миску рассыпчатой каши: на молоке, пышной, с яблоками. Запах от нее исходил такой, что живот свело. Нет, он не голодал, но попробуй поработать весь день, а потом перебивайся сухарями с солониной.

– Все время забываю, что вам, живым, есть нужно, – из чего можно было заключить, что к живым она себя не причисляет. На навью вроде бы не похожа. Те, конечно, могли менять обличья, но глаза-то не спрячешь. – Ешь. Каша, ягодный взвар. Еда для вас безвредная. Мяса не предлагаю, еще решишь, что человечиной тебя пытаюсь накормить.

Мих торопливо схватил ложку, но сперва заставил себя поблагодарить.

– Спасибо, госпожа Привратница, – на кашу он все равно глянул с опаской. Мало ли, какие там яблоки.

Говорят, в дивных садах растут такие, от которых человеческий облик потерять можно. Но отказаться от угощения – оскорбить хозяйку даже у людей. Что сделает с ним за отказ ведьма – лучше не знать.

С первой же ложкой все дурные мысли ветром выдуло: Мих, позабыв про приличия, жадно глотал кашу, иногда дыша открытым ртом, до того горячей она была. В меру сладкой, воздушной. Упаси Охранители, без пенки или липких сизых комков, как на постоялых дворах.