Серебряные нити

Показалось, или уши у него покраснели, когда он взялся за ее ногу? Пальцы были горячие, шершавые. – Лучше не надо, не будем привлекать внимание.

– Жалко…

– Ты что, замерзла? Надень все-таки рубаху. Простынешь.

Мора покосилась на Вихря, но тот упрямо скрестил руки на груди и закрыл глаза, явно не желая иметь с ними ничего общего.

“Не возьмет”, – с сожалением решила она и оделась сама.

Мих возился с обмотками подозрительно долго, красными у него стали не только уши, но и все лицо, Мора даже наклонилась, чтобы посмотреть не чудится ли ей, но он тотчас отпрянул, дернув ткань, та с шелестом упала на землю.

– Да что ж такое-то…

Мора хотела сказать, что он сам не очень-то умеет обращаться с этими “онучами” и зря над ней смеялся, но это было бы невежливо, поэтому она промолчала. Зато Вихрь снова напомнил о себе:

– Когда вы уйметесь?

– Это не то, что себе их наматывать, – окрысился Мих. – Вот сам бы и попробовал!

Вихрь молча пожал плечами, оказался рядом и намотал онучи на ноги Море, закрепив их лыковыми тесемками.

Вышло у него ловко и очень быстро, хоть он, в отличие от Миха, ни разу не коснулся обнаженной кожи.

– Было бы из-за чего возиться.

– Спасибо, – Мора покрутила ногой: обмотки не сползали. И пусть ткань была грубой, ступни как будто стали меньше болеть.

Но ответа не последовало, Вихрь вернулся к облюбованному дереву, но Миха такая сноровка здорово уязвила. Он долго ворчал себе под нос что-то непонятное, пока укладывался, не снимая кольчуги. Хорошо хоть задираться не стал.

Мора сползла с пня и, завернувшись в плащ, клубком свернулась на мягкой траве.

Перед носом оказались мелкие розовые цветочки шапочками в обрамлении трехпалых листьев, знакомые, жаль, название ускользало из памяти. Но, даже безымянные, они нежно пахли медом и на вкус оказались сладкими. Мора так и уснула, уткнувшись в них носом.

Мих же еще долго пялился на звезды и пытался понять, что его тревожит. Девчонка явно блаженная, но растили ее люди не бедные, чего только один убор, в котором она нашлась на берегу, стоил.

Узнать у неё ничего толком не удалось. Жила в глуши почему-то одна. С самой Привратницей накоротке, но не ведьма. Говорит и спину держит как благородная, но самых простых вещей не знает… Гадать можно было долго, но если поразмыслить: девчонка могла быть незаконной дочкой какого-нибудь боярина от колдуньи. Проклятого дара ей не досталось, вот и не нужна родне по матери, и с головой у неё нехорошо, значит, в доме отца не поселить. К тому же, опасно.