Серебряные нити

Мих слышал историю в детстве, как у одного князя сын оказался колдуном. Царь повелел казнить обоих: князю-то голову отрубили, но ребёнка он успел отослать, искали — не нашли. Родич-колдун — это приговор. Потому как с ними знаться — хуже, чем измену замышлять. Вот и выходило, что девчонка росла сорной травой: мать-кукушка и братец приглядывали время от времени.

Тяжелая судьба. Ну ничего, он обязательно придумает как ее спасти. Только отдохнет сначала. Засыпать он не думал – еще чего не хватало, дрыхнуть с колдуном под боком.

Мало ли что тот может сделать? Да хоть убить во сне и увести силой девчонку. Но усталость взяла свое. Снилась ему Злата, хоть во сне он позволял себе называть царевну по-простому. Солнцем сияла ее улыбка, золотой шелк обнимал гибкий стан, а в нежных руках горел черным пламенем венок. Из цветов багряники**. Она плела его, и пальцы пачкались в тягучем соке, так похожем на кровь…

Разбудил Миха пинок в бедро. Он ошалело подскочил, затряс головой, пытаясь сбросить сонливость и проморгаться: солнце слепило глаза.

– Какого лешего…

Над ним нависал проклятый колдун и судя по яростной роже, готов был его придушить. Желание было взаимным, но Мих никак не мог понять причину, пока не сообразил: на прогалине их всего двое.

Девчонка исчезла.

*онучи – обмотки на ноги под обувь, длинные широкие полосы ткани, полотняной или шерстяной.

**багряника – ягода с той стороны Реки. Прорастает в мире живых из крови раненых навьев. Из ее острых листьев делают яд, а из сока ягод – самые редкие и неприятные колдовские зелья.

Прежде чем плодоносить, выпускает черные цветы. Даже если вырвать багрянику с корнем, земля, где она росла, останется отравленной на десяток лет.

Глава 6

Разбудил ее упавший на лицо жук. Мора хлопнула себя по носу, по коже растеклось что-то липкое, едко пахнущее. Противное. И на руке осталось черное пятно.

Она попыталась оттереть размазанного жука краем плаща, морщась: в мире живых были свои недостатки. Тут на голову спланировал очередной подарок – на сей раз приятный.

Круглый листик, с волнистым краем, пах тонко и свежо, а зелень его была яркой, точь-в-точь как глаза Вихря. Вихрь…

Он так и сидел, привалившись к березе: голова бессильно запрокинута, лицо казалось измученным, грудь вздымалась часто, прерывисто. Рыжий Мих сопел рядом с ней, по другую сторону пня, прикрыв голову рукавом. То, что ночь ушла, сменившись солнечным утром, никто из них не заметил.