Серебряные нити

Потому что не знала ни своего рода и ни отца! Ей и в голову не приходило раньше, что это важно. Она даже о брате ничего не могла сказать, кроме имени.

– Не хочешь говорить, значит, моя будешь, – довольно постановил мужик, От него резко пахло потом, лицо было все в рытвинах и шрамах. Вдруг подумалось, что оказаться под водой не такая уж плохая участь, лишь бы не касался больше. А он еще и сорвал с нее облепивший тело мокрый плащ. – Да не кривись ты, не обижу. Будешь жить у меня. Принесешь ребенка – признаю.

Ребенка?! Мора с возмущением забилась, пытаясь выдернуть руки или хотя бы пнуть, чтобы отпустил.

Вокруг загоготали, но Сбын только перехватил ее покрепче и впился мокрыми губами в шею.

***

Мих заозирался по сторонам, не понимая, куда исчезла девчонка. Сбежала? Она же умом скорбная, могла податься куда угодно? Снова к бабке? Что-то ему подсказывало: дорогу к избушке Привратницы без волшебного клубка сам он не отыщет, но если девчонка ей родня… Бабка, конечно, не впустит, но что, если та сядет и будет сидеть на пороге, пока он прочесывает чащобу в ее поисках? Или, тут Мих похолодел, еще хуже: если девчонка пошла побродить по лесу и свалилась в волчью яму.

Или наткнулась на медвежью берлогу. Дурная же совсем, вчера всю дорогу листья нюхала да жевать их пыталась.

Поганый колдун тем временем отошел чуть дальше и присел, рассматривая землю как ни в чем не бывало. Еще одна беда на его голову!

– Что застыл? Лучше бы искать помог, – в сердцах бросил Мих, не зная, в какую сторону кидаться. Куда эту дурищу леший понес? А, может, и вправду то леший был.

Поманил, прикинулся красавцем, а она пошла.

Колдун глянул на него, как на убогого, в груди немедленно полыхнул гнев – смеет же этот босоногий выродок смотреть на него свысока – но руку, уже схватившую меч, пришлось разжать – не время сейчас.

– Она пошла в ту сторону, – кивнул колдун, судя по солнцу, на юг.

– Откуда ты знаешь? Ворожил?

– Трава примята. И вон на том кусте нитки. Она зацепилась о дерево.

Мих невольно залился краской, и впрямь чувствуя себя безмозглым.

– Куда навьи понесли эту дуру? – проворчал он. Колдун шагал быстро, его хотелось обогнать, но тогда был шанс пропустить еще какой-нибудь след.

– Она не больше дура, чем ты, раз почуяла реку и решила к ней выйти.

– С чего ты взял?!

– Что не дура? Для этого достаточно на нее взглянуть.

Колдун издевался, и Мих его поучающий тон уже тихо ненавидел, цепляясь за рукоять меча как за последнюю опору.

– Про реку, – скрипнул зубами он.