Ри Эль в академии Катастроф

Адской силы пыльная буря накрыла город, многие погибли, но целью явно был клан Энна – знаменитый на всю Талирию своими гениальными изобретателями. А всё потому, что кто-то кому-то завидовал. Кто-то кого-то боялся и ненавидел до той степени, когда убийство представляется лучшим из решений.

Ми Ра Ниль догадывался, кто. Раскопать бы доказательства, и догадка превратится в обвинительный приговор. Ключом к разгадке был артефакт.

– Давай же, покажи свою сущность, – умолял профессор. Он стоял в позе изможденного мыслителя: ладони уперты в столешницу, плечи ссутулены, голова склоняется над компасом под тяжестью невидимой ноши.

– Надо активировать тебя, прежде чем сестрица спутает карты.

Ми Ра Ниль видел ее в тот день. Она ошивалась рядом с механизмом для подавления бурь и как будто раздавала указания – слышать бы, какие. Велика была вероятность, что поломка механизма – дело ее тонких, изящных ручек. Но опять же – всего лишь вероятность. Никаких прямых доказательств. В клане Анци умеют заметать следы. Впрочем, кого им бояться? Они – верхушка, им чужды страхи, когда речь идет о том, чтобы устранить врага.

… А мысли снова и снова предательски сворачивали в другое русло. Ри Эль, пыльная мгла ее побери!

Ми Ра Ниль знал: его внешность не требует ретуши, а образ, который он себе создал, так и вовсе находится вне конкуренции. Когда он входил в аудиторию, его обдавало волной почти ощутимого обожания. Профессор улыбался – и кожа у студенток первого курса тут же покрывалась мурашками. И казалось, что сквозь тучи проглядывает… нет, прорывается удивительно яркое солнце.

Стоило Ми Ра Нилю нахмуриться – и всё в радиусе километра замирало в ожидании страшного взрыва. Лишь Ри Эль, эта бессовестная девчонка, отказывалась хоть как-то демонстрировать при нем эмоции. В кругу приятелей она дурачилась, хохотала, как полоумная. Редко, но всё же проливала скупую слезу. А вот к Ми Ра Нилю она проявляла нарочитое равнодушие, словно мстила за что-то.

«Профессор Лопух»… Уж ни ее ли это проделки?

***

Ходят слухи, что пульсирующие призраки Вату-Хоу рождены из неосуществленных стремлений.

Из желаний, которые так и не удалось воплотить в реальность. Из планов, что были сорваны, как дикие лиловые турманиды в горах. Срежь турманиду – и она моментально завянет.

Некоторые Вату-Хоу вырастают из вдохновения, не облеченного в шедевр, и после смерти несостоявшегося творца продолжают его работу. Сочиняют, пишут картины, играют на скрипке. Прибежище для них – пустующие хижины на окраине.