Ри Эль в академии Катастроф

Обычно такими клыками наделяют мифических вампиров. Улыбнулись и усадили на мясистое основание хвоста, сразу за спиной.

– Держис-с-сь крепче, мой вкус-с-с-ный обед! – предупредил змей. – Сейчас-с-с-с будет жарко!

«И так жарче некуда», – обреченно подумала Джессамина. Держаться она, разумеется, не могла. Тело не слушалось. Поэтому Фаргар с некоторым раздражением сцепил ее руки у себя спереди. Аккурат там, где поблескивала накалившаяся пряжка кожаного ремня.

И понесся по пустыне, выписывая на песке волны и вензеля.

От его сюртука исходил какой-то терпкий, скипидарный аромат. И действовал он на Джессамину одуряюще. Под конец пути она уже мало что соображала. Поэтому когда ее ссадили с хвоста и вновь заключили в цепкие объятия (и снова мерзкая клыкастая ухмылка), мысли о том, чтобы оказать сопротивление, даже не возникало. А Фаргар тем временем отодвинул свободной рукой плоский камень, что лежал на песке. И нырнул вместе с Джессаминой в образовавшееся отверстие. Камень за ними задвинулся, и гулкая прохладная пустота окружила их со всех сторон.

Надо отдать змею должное. Он продолжал церемониться с жертвой, даже несмотря на зверский голод. Даже там, где уже никто не сумеет ему помешать.

Аккуратно, чуть ли не с мистическим трепетом снял с нее мантию, потянулся к лифу, но тут же отдернул руки. Неодобрительно покосился на шаровары — и, цокнув языком, поднял Джессамину на руки, походя стряхнув с нее сандалии. Та по-прежнему пребывала в оцепенении. Куда ее несут? Зачем?

А Фаргар тем временем со склизким шелестом полз к бассейну.

Борта бассейна покрывала изумительная рубиновая мозаика. Чашу наполняла кристально чистая вода. Вместо привычной лестницы ко дну стелился покатый спуск — специально для хвоста.

Змей вместе с добычей двинулся по спуску, погружаясь в воду всё глубже и глубже. И добыче, по-хорошему, надо бы уже запаниковать, но Джессамина вдыхала скипидарный запах от одежды похитителя и, кроме воды, погружалась в опасную прострацию. Ей было глубоко и еще глубже плевать, что с ней станут делать.

Съедят ее сейчас или оставят на десерт? Утопят или только слегка окунут? Какая вообще разница?

К счастью, в планы Фаргара не входило никого топить. Так, искупать немного, освежить жертву, перед тем как отправить на кухню. А заодно поразмышлять над дилеммой: что лучше, сварить или зажарить? Или может, заготовить консервы?

Итак, Джессамину искупали. Одели во всё чистенькое — с тщанием, как одевают горячо любимую куклу.