Ри Эль в академии Катастроф

И, клыкасто ухмыляясь, заточили в подземную камеру, вполне пригодную для того, чтобы там рыдали и убивались плененные принцессы. Имитация окон, кружевные занавеси, балдахин над мягкой кроватью. Шелка, искусственные бриллианты на люстре, мебель из редких древесных пород. Напитки на любой вкус. Проходите, располагайтесь. Чувствуйте себя как пожелаете.

Наступила ночь. Дурман улетучился, пришла ясность сознания. А вместе с ней нагрянул и страх. Джессамина сползла с кровати по скользким шелкам, на которых до сих пор возлежала в беспамятстве.

Обняла себя за колени и мелко задрожала. Страх того, что ее как-нибудь изощренно прикончит змей, подтянул за собой и другой страх — того, что она, собственно, опять начала бояться. Ведь это значило, что снова полезут из-под кожи проклятые растения. А срезать их нечем. Потому как единственное оружие вместе с сандалиями и грязной одеждой конфисковали.

Фаргар понял, что дело дрянь, когда услыхал из камеры протяжные и далеко не благозвучные стоны.

Стоны переходили на крик. Крик обрывался резко, как отрубленный. И всё повторялось по кругу, с каждым разом наращивая градус страдания.

Змей почесал в затылке. Только он в своих подземных хоромах имеет право причинять страдания. Он ворвался к Джессамине, сжав в руке зазубренный нож — бесспорную жемчужину своей оружейной коллекции. И застал пленницу скорчившейся на полу — в позе далеко не эстетичной, со слезами из глаз. Сплошь поросшую какими-то травами. Стиснувшую от боли зубы.

– Э-э-э, нет. Так не пойдет, – пробормотал Фаргар. На деле он, конечно, перетрусил. Преисполнился отвращения. А потом и сострадания. Ну почему, за какие грехи эта девушка должна так мучиться?!

– Помочь тебе? – спросил он, склонившись.

– Нож. Мне нужен нож. Срежь всю эту гадость, я тебя умоляю, – процедила Джессамина.

Жемчужину коллекции Фаргар предусмотрительно выронил.

– Э, нет. Давай-ка ты сама, – сказал он и проворно умчался за дверь.

Оттуда он подглядывал и трясся, как желе.

Вот пленница дотягивается до ножа, вот кое-как садится на холодных каменных плитах пола и мужественно принимается за дело. Да, страх укоренился, страх дал ростки. Вырвать с корнями не получится. Поэтому надо хотя бы избавиться от его поверхностной части.

Срезая стебли один за другим, Джессамина чувствовала, как вместе с болью отдаляется ужас. Как возвращается утерянный покой. А Фаргар думал, что он вполне перебьется.