Ри Эль в академии Катастроф

И вообще, давно пора переходить на вегетариантсво — от него вон сколько пользы!

Фаргару вдруг резко расхотелось есть эту милую девушку. Не надо ни жареной, ни вареной. И от консервов удовольствие сомнительное. А что если сделать ее рабыней? Она ведь невероятно красива. Почему бы ей не услаждать взор господина в часы досуга? Не подносить яства вегетарианские на подносах из золота? И танцевать она наверняка умеет. И в других отношениях хороша… Может, ей подойдет роль супруги?

Итак, Фаргар уполз к себе в господские покои.

Аппетит у него пропал начисто. Полакомиться Джессаминой? Ну не-е-ет. Разве что покусать немного. Да и то лишь после свадьбы. Всё-таки устои. Семейные ценности, как-никак.

Он до рассвета бродил по покоям. Точнее, скользил на своем хвосте. Почесывал подбородок, скреб в затылке, многозначительно хмыкал. А Джессамина мёрзла в камере, забившись в угол между кроватью и тумбочкой. Сидела, подтянув колени к груди. Смотрела на отрезанные, высыхающие травы. И думала, что они все, между прочим, целебные и что из них получился бы прекрасный тонизирующий настой.

С зарёй в ее дверь галантно постучали. Не менее галантно дверь отворили и отвесили поклон. Что, неужели «пожалуйте, жертва, на обеденный стол»?

Но Фаргар выдал неожиданную даже для себя речь.

– Прошу прощения за грубое обращение, – прочистив горло, сказал он. – Вам предстоит долгий путь, так что не смею вас задерживать. Я приготовил… – Тут он речь оборвал и нырнул куда-то вбок. – Снеди вам в дорогу приготовил, – сказал змей, выползая назад со здоровенным тюком.

– Еще одежды кое-какой, воды. Верблюд ждет наверху, – поспешно добавил он, заметив, какие круглые сделались у Джессамины глаза. Затем эти глаза наполнились слезами.

– Быстрее, выходите! Неужели не холодно так сидеть? – забеспокоился Фаргар. Он хотел было войти, чтобы предложить принцессе свое крепкое плечо. Но тут что-то пошло не так.

Змей вдруг замер, прогнулся, беззвучно раскрыл рот. После чего зашатался и повалился навзничь.

Его переступил воин в черном одеянии и капюшоне, скрывающем пол-лица. В руке воин держал окровавленную саблю.

Джессамина молниеносно схватила зазубренный нож, который валялся на полу среди трав. Направила острием от себя. Решительная, как никогда.

– Не подходи!

– Принцесса, это я! – прозвучал знакомый голос. И капюшон откинули с лица. Перед нею стоял Альфинур. С лезвия его сабли капала кровь Фаргара.

– Что ты наделал! – вскричала Джессамина.