Самозванка в академии

Ребята разбивались по парам, а Абби тоскливо обводила взглядом оставшихся лошадей. Шесть жеребцов, десять человек и один наглый кот, который забрался в котомку к девушке, всем своим видом показывая, что его не волнуют их мирские заботы.

— Эгей, — присвистнул Мэтью, похлопав по крупу своего медлительного мерина. — Кто готов прокатиться с ветерком?

— С тобой поедет Олли, — пресек его клоунаду Алекс.

Мэтью оглянулся на своего друга, страдающего от похмелья, а еще больше страдающего от одной лишь мысли, что им снова предстоит проделать в седле столь долгий путь.

Оливер, пожалуй, был единственным, кто искренне радовался исчезновению своего скакуна.

Абби не спешила лезть на рожон и спокойно дожидалась, пока их самопровозглашенный лидер раздаст все свои указания. Разделить седло с кем-либо из ребят или снова бороться одной со строптивым животным — ни одна из перспектив не прельщала девушку. Хотя, вряд ли ей позволят ехать верхом одной.

Она так сильно погрузилась в размышления, что даже не заметила, как к ней приблизился всадник на буланом жеребце.

Именно этот темно-гнедой красавец с длинной, практически черной гривой вернул ее в реальность своим ржанием. Конь перебирал копытами, недовольный заминкой, а его всадник тем временем обратился к Абби:

— Ты поедешь со мной, — поставил ее перед фактом герцог, и каждое его слово было гвоздем, вонзившимся в ее спокойствие. А ведь они могли бы быть приятелями, почти ими стали.

Алекс подал руку товарищу, и у Абби не оставалась иного выхода, как принять его помощь и сесть на переднюю луку перед ним.

Делая вид, что старается сесть поудобнее, Абби пыталась отодвинуться как можно дальше от Алекса, пока рожок не уперся в живот. Но и этого ей казалось мало, слишком близко находился к ней Кингсли на этот раз.

Алекс подал сигнал, и их процессия двинулась в путь, намереваясь во что бы то ни стало достичь сегодня Уорна. Бевис ехал верхом один, что позволило его жеребцу обогнать всех остальных. Оливер развалился на груди Мэтью, причитая как немощная барышня, но это не мешало ему в то же время хрустеть морковкой на зависть Капуше.

Остальные ребята посмеивались над этой парочкой или весело переговаривались между собой. Никто из парней не чувствовал стеснения или дискомфорта, а вот Аббигейль с каждой минутой становилось все труднее дышать.

Мерное покачивание, рысца буланого коня и с каждым новым движением Кингсли становился все ближе, а его бедра все теснее сжимали ее собственные.