Книжный мотылек. Предубеждение.

Я с любопытством разглядывала его профиль — чуть сдвинувшись, он повернулся вполоборота, и я поняла, что никогда не видела Рауля с этого ракурса. Во время прогулок он шел чуть позади, в соответствии с правилами этикета либо оказывался со мной лицом к лицу. В остальных же случаях, как, например, на рыбалке, разглядывать его было бы неприлично. Сейчас же, отделенная от мистера Файна несколькими рядами скамей, и имеющая железобетонное оправдание собственного любопытства, увлеченно сосущее свой кулачок, торчащий из пены кружев, я смотрела и понимала, что иногда в книжках с розовыми обложках пишут правду.

В нашем поместье на Изначальной всегда была малышня, так что я много раз видела, как мужчины держат на руках детей — маленьких и не очень, своих или чужих. Мне казалось, что я привыкла к подобному зрелищу, так же, как к маленькой детской одежде, больше не вызывающей у меня восторженного умиления. Однако весь иммунитет испарился куда-то, стоило мне увидеть Рауля, осторожно поправляющего головку Бенедикт на своем локте, или расправляющего подол задравшегося платьица.

Спасла от этого наваждения меня тетушка, осторожно тронувшая за локоть и уточнившая шепотом: — Милочка, с тобой все хорошо? Я перевела взгляд и отрицательно покачала головой. Тетушкина узкая прохладная ладонь тут же скользнула мне на лоб, и тетушка ахнула: — Да у тебя жар! То-то я смотрю, у тебя нездоровый блеск в глазах и румянец на все щеки! Я прикрыла глаза, не смея возражать.

В моем случае диагноз «жар» звучал гораздо более обнадеживающе, чем то, о котором я запретила себе даже думать.

Мы улетели сразу, как окончилось таинство. Тетушка даже не позволила мне ни с кем попрощаться, напомнив, что маленьким девочкам не полезен контакт с больными взрослыми. Попросив баронессу передать счастливым родителям наши извинения, тетя Гасси велела Сандерсу подогнать флай к самому крыльцу.

Глава 6

Первый снег выпал в ночь после крестин малышки Бенедикт.

Утром, обессилев от ночного жара и кошмаров, всегда снящихся мне при высокой температуре, я открыла глаза и сначала даже не поняла, что изменилось: комната стала будто светлее. Мне удалось самостоятельно сползти с кровати и прокрасться к окну, не разбудив задремавшую в кресле Пруденс. Верная Прю несмотря на мои просьбы, уговоры и приказы, провела со мной всю ночь, меняя мокрые рубашки, обтирая губкой и почти насильно заставляя пить.