Книжный мотылек. Предубеждение.

За окном все оказалось щедро припорошенным белым, и, видимо, я ахнула от восхищения, потому что Прю тут же заворочалась в кресле и возмутилась сонным, но от этого не менее сердитым голосом:— Мисс Мила, почему Вы не в кровати? Да еще и стоите возле окна на голом полу босиком! В вашем-то состоянии... Немедленно вернитесь в постель!— Пруденс, ты только посмотри какая красота — ночью снег выпал! — Увы, объяснения ничего не изменили. Мне на плечи тут же была наброшена одна из шалей, а я препровождена в постель — дожидаться семейного доктора.

Впрочем, удобно устроив меня в кровати, Прю в свою очередь подошла к окну, и долго смотрела на улицу.— Жаль его, — неожиданно для меня вздохнула камеристка. — Недолго поживет.... К вечеру уже и растает.Пруденс оказалась права. Прибывший после обеда доктор Уилмор, входя в мою комнату вместе с тетушкой, как раз жаловался ей на неизбежную, в таких случаях, слякоть.Доктор поразил мое воображение: невысокий, подвижный, несмотря на свою полноту, с щеголеватой бородкой клинышком и изящными усиками, весело поблескивающий стеклами пенсне. Черная сюртучная пара и серый атласный жилет были подогнаны по фигуре, сколь можно нивелируя недостатки и демонстрируя достоинства, а белоснежный, крахмальный ворот сорочки обрамлял черный галстук, завязанный замысловатым узлом. В руках доктор Уилмор держал черный кожаный саквояж, по которому было видно, что они с доктором давно и прочно знакомы. С тетушкой доктор держался ровно, не лебезя и не подобострастничая, без всякого намека на фамильярность. Мейфер не был бы Мейфером, если бы следом за тетушкой и доктором в комнату не вплыла Честити, которая несла парадный умывальный набор из тонкостенного фарфора молочного цвета, расписанного кобальтово-синими цветами. Кувшин с широким носиком, для удобства был поставлен внутрь большой чаши, по размерам больше напоминавшей таз, а на согнутой руке Чес покоилось белоснежное полотенце.

Доктор весьма серьезно ополоснул руки над тазом, дождался, пока камеристки наведут порядок, потом щелкнул замками саквояжа и извлек оттуда самый обыкновенный дезинфикант, бывший в ходу у докторов на Изначальной.

Следом из саквояжа были извлечены перчатки и халат в стерильных упаковках и небольшой анализатор. После того, как материал для анализа был получен и загружен в прибор, доктор Уилмор снял перчатки и принялся обследовать меня «старыми, проверенными „дедовскими“ методами». В результате всех этих манипуляций доктор, повернувшись к тетушке, резюмировал:— Инфлюэнца.