Ковен Ядовитых Жал

Художник постарался отразить самые выразительные черты моделей, и все равно девушка с трудом узнала бы в этом человеке Када.

Но без сомнений, это был он.

А значит на руках у женщины...

— Любопытство — не порок, но весьма усложняет жизнь, — раздался за спиной приглушенный голос, и Киссия подскочила, оборачиваясь и, широко раскрыв глаза, вгляделась в лицо говорившего.

Это был Кад, но голос, которым была сказана фраза, поразил тем, сколько в нем таилось напряжения. Зеленые глаза впивались в бледное девичье лицо, и в них не было привычной легкой насмешки.

Ничего даже отдаленно связанного с легкостью. Во взгляде читался холодный огонь, и Киссия мгновенно уловила, что пытался сдержать Кад.

Ярость.

— Кад, — проговорила Киссия, делая шаг назад даже не задумываясь.

— За три столетия моего заключения в этой гниющей альгамбре ты — первая из своего рода, кто осмелился прийти сюда без моего ведома и перечеркнуть любой намек на оставленную мне гордость, — сказал он четко и ясно, без обычного растягивания звуков.

Слова с шипением вырывались сквозь стиснутые челюсти.

Он сделал шаг вперед, и Киссия попятилась. Зеленые глаза метали молнии, а ее дыхание перехватило. Она собрала в кулак все свое самообладание и приподняла подбородок.

— Я могу ходить, где захочу, Кад. Ты это знал, — выговорила ведьма.

Кад запрокинул голову и расхохотался жутким, злобным смехом.

— Знал, действительно. Вы, ведьмы, делаете все, что хотите, не заботясь о последствиях. Но когда дело касалось меня, все обстояло иначе.

Почему же ты не приходила раньше? — спросил колдун, и с его лица снова пропал и намек на улыбку. Только холодная ярость в глазах.

Киссия сглотнула.

— Ты знаешь, почему, — сказала она, делая шаг назад снова, когда он двинулся вперед, впиваясь в ее лицо сканирующим взглядом, — Ковен не поощряет мое нахождение на твоей территории.

Между ними осталось совсем мало места, и когда Киссия сделала еще один шаг назад и уперлась бедром в твердую крышку стола, ее горло пересохло. Кад продолжал надвигаться.

— Конечно, Ковен против, — с тихой лаской кивнул колдун, и короткие волоски на шее девушки встали дыбом, — Тот же Ковен, который судил меня за прегрешения, против того, чтобы ты проводила так много времени с преступником.

Он снова сделал шаг и на этот раз оказался вплотную к Киссии. Его ледяные глаза впивались в ее лицо, а руки опирались на крышку стола по обе стороны от нее. Взгляд соскользнул за ее спину и зелень радужки подернулась пеленой.