Ковен Ядовитых Жал

И будто Высшие Силы насмехались над юной ведьмой, стоило решить выбросить колдуна из головы, как его образ словно отпечатался на сетчатке глаза, когда Киссия, лежа в ванне, попыталась расслабиться и закрыла глаза.

В ее мыслях Кад смеялся над ней, подметая пол от пыли старой метлой.

***

* Fuэrи totu₼ - «стань цельным, верни свою целостность»

Глава 4

Густые клубы пара. Вокруг. Всюду. Заполняют собой пространство.

Сквозь морок невозможно разглядеть окружающую реальность. Киссия вскидывает тяжелые руки в попытке отмахнуть удушающий вязкий пар от лица, дать себе возможность вдохнуть полной грудью, но терпит неудачу, когда мышцы перестают слушаться, и конечности падают безвольно вдоль тела.

Где она? Мир скрывается в удушающем паре, а ведьма отрезана от него, словно попала в ловушку. Куда идти?

Она бредет сквозь горячий туман, чувствуя влагу на своем лице — это пар или пот? — и не разбирает дороги. Земля влажная, почти болотная, а ноги увязают в ледяной тине.

Один, два, три...

С каждым шагом голые стопы все глубже окунаются в грязь, и все тяжелее сделать следующее движение.

Но куда? Мысли не формируются в единый поток. Она пытается остановиться, замереть, хотя бы замедлить шаг, но ноги не слушаются.

Четыре, пять, шесть...

Грязь неравномерная, стопы нащупывают мелкие камешки, впивающиеся в кожу твердой острой гранью. Сквозь густые клубы пара, удушающе горячего, тягучего, через болотное поле и мрак она идет.

Потому что есть то, что сильнее ее и этих преград.

Впереди проступает темный силуэт — неясное пятно на белом фоне. От него веет магией, силой и той самой горечью, заставляющей двигаться без остановки.

Силуэт колыхнулся в воздухе, почти исчезая вновь.

— Нет!

Ноги увязают все глубже. Тяжелые руки с трудом слушаются импульсов мозга, приказывающего подняться и утереть с лица пот. Сложиться козырьком вокруг глаз. Киссия щурится, почти теряя сознание от удушающей влажной жары, устремившейся к ней со всех сторон.

И застывает, испытывая шок.

В клубы пара уходил человек. Темный силуэт, одетый в длинный балахон, то отдалялся, то становился ближе. И вслед его шагам тянулся шлейф магии. Знакомой магии. До боли знакомой.

Она двинулась, превозмогая сковывающий морок.

Непослушные губы шепотом выдохнули имя:

— Камелия.

Но силуэт не отозвался. Только продолжил идти и идти, просачиваясь сквозь дымку.