Ковен Ядовитых Жал

Прилив силы, вызванный скачком адреналина в крови и придавший твердости воле, закончился. Колени снова начали дрожать, но уже не так, как утром. Теперь это точно было от шока.

— Знали бы они, что могло только что произойти, — сказала тихо Киссия, глядя, как маленький мальчик придерживает тяжелый, больше него, рюкзак на плечах, переходя дорогу.

Лиара тоже посмотрела на мальчишку.

— Не узнают, — говорит она, поджимая губы, — не знаю только, к лучшему это или к худшему, — но спустя мгновение трясет головой, словно стряхивая напряжение, — нужно сказать Ковену.

Киссия хмурится, кивая. Они возобновили свой путь, идя теперь не так быстро. Мысль о том, что она опаздывает на пару, вытиснилась более глобальной и первобытной необходимостью обеспечить свою безопасность.

— Я напишу им. А сегодня мне нужно выпить.

Лиара нервно смеется, все еще озираясь по сторонам.

— Ты знаешь, кто в этом городишке делает лучшие коктейли. Приходи вечером.

Киссия кивнула.

Возле эзотерической лавки Лиара остановилась, доставая из кармана теплого пальто ключи от двери. Вывеска «12 знаков» неоново просвечивалась сквозь снежную пыль, заволакивающую горизонт.

Лиара помахала Киссии рукой, улыбнувшись все еще сковано, и скрылась за дверьми своего магазина, напоследок торопливо оглядев улицу внимательным взглядом. Киссия прошла остаток пути в одиночестве, прокручивая в голове только один вопрос.

Почему вместе с гулом не пришли они?

Она одновременно хотела знать ответ на этот вопрос и больше никогда им не задаваться.

***

Перед тем, как зайти в институт, Киссия в том же самом безлюдном переулке достает полупустую тетрадь и на чистом листе пишет короткое послание бабушке.

«Был гул. 8:22 утра»

Подумав, она приписывает короткое: «Я в порядке», и закапывает записку в ближайший сугроб, складывая руками руну путешествия в воздухе.

Весь день прошел для Киссии словно в тумане. Она отсидела три пары, не вслушиваясь в речь преподавателей, и записывала лекции, понятия не имея, что именно пишет в тетрадь.

Киссия даже забыла про еду и свою жажду в утреннем кофе, и вспомнила только тогда, когда Есения, шелестя оберткой от бутербродов, зажатых локтем, плюхнула два стаканчика с кофе прямо перед ее носом во время большой перемены.