Ковен Ядовитых Жал

Горьковатая жидкость стекает по гортани вниз, и Киссия, кляня себя на чем свет стоит за беспечность, кидает пустой пузырек в сумку, вставая с колен и отряхивая штанины от снега. Она оглядывается вокруг, выискивая в окружающем мире то, что может представлять для нее угрозу, и не находит.

Гул начинает затихать. Киссия это чувствует. Вот-вот прекратится ужасающее ведьм явление природы, результат трудов Чернокнижников, нарушивших баланс магии и немагии в мире.

Дрожь в ее теле постепенно унимается, а гул все тише и тише отзывается в голове.

И тут она слышит крик.

Высокий, пробирающийся вглубь слухового канала, полный ужаса женский крик со стороны улицы. Люди на базаре оглядываются по сторонам, замедляя свой шаг и отвлекаясь от покупок.

Внутри Киссии леденеет кровь.

Она отталкивает зазевавшихся скоротечных с дороги, пробираясь к выходу из базара, едва не поскальзывается на укатанном ботинками снегу и задевает предплечьем один из ларьков, снося на тропинку этажерку с апельсинами, не успевая почувствовать боль.

Потому что она знает, чей это крик.

Ведьма выбегает за пределы рынка и оглядывается в поисках той, что кричала, но видит лишь толпу людей, окруживших маленький магазинчик на городской площади. Стоящих полукругом под вывеской, так знакомо пробивающейся неоновым свечением сквозь снежную пыль.

Время замирает для Киссии Оромори.

Не чувствуя своих ног, не давая отчета своим действиям, ведьма проходит к краю толпы, пробираясь в самый эпицентр всеобщего интереса.

И зажимает рот рукой, глуша собственный истеричный крик.

Перед дверьми в «12 знаков» на земле лежит рыжеволосая девушка с бледной, словно бумага, кожей, испещренной лиловыми росчерками сосудов, проступивших на коже. Ее пустые, почерневшие, лишенные магии и жизни глаза немигающе смотрят в небо.

Киссия позвала саднящим голосом:

— Лиара...

Но ведьма не отзывалась.

Ее истощил и бросил возле собственного магазина трав и амулетов монстр из страшных ведьминских сказок.

Гуль.

***

*Рuлvэre₼ — «пыль долой».

** Ѷѷэnut ѧd tэ — «вернись в себя»

Глава 6

На темном низком столике из лиственницы естественные для дерева прожилки местами углубились, становясь небольшими вмятинами, но сдерживались наложенным заклинанием от агрессивного влияния времени.

Рассыхающийся медленнее своих собратьев массив иллюстрировал, насколько долгой может быть жизнь, когда с ней сплетается магия.