Новая история Золушки, или Разоблачить мачеху

И когда под этим взглядом любопытство в устремлённых на меня лицах угасало, пришло озарение: здорово! А ведь это удобно: будто я – это и не я, а какой-то другой человек, и можно смотреть, не смущаясь, не чувствуя неловкость от всеобщего интереса и не тушеваться, задержав взгляд на ком-то дольше положенного приличиями. Если бы я была я, то даже и не знаю, смогла бы вот так же долго смотреть в ответ - открыто, с любопытством - на людей, которые, забыв о деликатности, пялились сейчас на меня?

- Здравствуйте, - сказала ровным тоном после паузы, наполненной взаимным пристальным вниманием.

И как к единственному знакомому, обратилась к офис-менеджеру, уточняя: - Отдел кадров где?

Несколько человек, в том числе и офис-менеджер, молча указали в сторону лифта и вниз. Я кивнула в знак благодарности и в тишине пошла к выходу с этажа. За моей спиной офис стал оживать шепотками и тихими разговорами, шуршанием бумаг и звуками отодвинутых стульев и закрытых шкафов.

***

Отдел кадров. Здесь все знают обо всём.

Ну мне так, по крайней мере, кажется. Смело открыла дверь и переступила порог:

- Здравствуйте, я Саша Просто.

И голову к плечу, глаза - круглые. Протянула свою путёвку и листок с неразборчивой рукописной строчкой от отца. На меня тоже круглыми глазами посмотрели. И бумажки мои приняли.

Парень совсем ещё молодой и немного лопоухий, уставился в мой документ, потом повертел бумажку с записью отца.

- Значит, к нам.

- К вам, - подтвердила.

Тяжкий вздох был мне комментарием. Ну что ж, понимаю.

Оспо - это непредусмотренный работник, это ещё одна штатная единица, как правило, не запланированная, ещё одна зарплата и к ней – отчёты и проверки от агентства социальной адаптации. Потому и отказать нельзя, тем более отец поставил свою резолюцию.

- Документы есть?

- Справка. Я из интерната.

- Понятно, - парень недовольно поджал губы, но промолчал и принялся оформлять бумаги.

Требовать документы от отказника было нетактично. Нетактично было и рассматривать оспо, но те двое работников, что сидели в глубине помещения, не сильно смущались и пялились во все глаза.

Какое-то время я ещё с подчёркнутым интересом, свойственным оспо, изучала помещение, где никогда не бывала раньше. А потом всё же перевела взгляд на любопытных.

Они смотрели не отрываясь. Хотелось сказать: «Очнитесь! Вы очарованы!», чтобы перестали уже наконец пялиться. Но я молчала, а они всё смотрели. И я чувствовала, что сейчас не выдержу и отведу взгляд, а это...