Новая история Золушки, или Разоблачить мачеху

"Отводить глаза - нетипично для оспо, Инья! Они ужасно любопытны и никогда не смущаются. И на интерес всегда отвечают интересом".

И я преодолела себя – ведь только что получилось возле приёмной отца, – ответила интересом на интерес, склонила голову к другому плечу и уставилась на одного из дальних сотрудников. Хлопнула глазами. Да, я вижу, что ты на меня смотришь, я тоже на тебя смотрю! И перевела такой же долгий взгляд на другого.

Оба встрепенулись, оживились и мигом заинтересовались экранами настольных коммов.

На душе потеплело – ещё одна маленькая победа. Я всё же немного злилась на их бестактность и на то, что сама испытывала неловкость, никак не становясь оспо по щелчку пальцев. И поэтому продолжила на них смотреть.

Один, что сидел поближе, более молодой и, видимо, более любопытный, исподтишка снова глянул на меня, но, наткнувшись на мой взгляд, слишком резко дернул головой отворачиваясь. Второй, постарше, скользнул взглядом по нему, по мне и больше любопытства не проявлял.

- Вот, пожалуйста, - парень, что занимался моей путёвкой, протянул несколько бумаг, - с этим – в бухгалтерию.

И посмотрел вопросительно. По привычке мне хотелось ему улыбнуться, чтобы поддержать и поблагодарить, но я вовремя успела состроить гримасу внимания и детской непосредственности.

- Бухгалтерия где? – спросила ломким голосом.

Парень вздохнул и объяснил, что нужно вернуться по коридору и пройти в самый конец.

- А потом?

Мне было интересно, кто будет вводить меня в курс дел и вообще давать мне задания и прочее.

Парень глянул на меня скептически и повернулся к коллегам:

- Михалыч, проводи, - сказал тому, что постарше.

Тот тяжело, с неохотой встал и молча двинулся вперёд. И я пошла следом за ним в бухгалтерию, где главной (у неё был самый большой стол, на котором стоял самый большой экран) оказалась немолодая уже женщина, которую я помнила ещё с детства. Всё время, пока её сотрудник заводил мои данные в комм, она бросала на меня косые взгляды.

Не может же и она меня помнить? Я сильно изменилась.

Особенно за последние два дня.

Ответить на взгляд бухгалтерши я не могла – приходилось следить за Михалычем, чтобы не сбежал. А он-таки порывался: едва открыв передо мной дверь бухгалтерии, сделал шаг сторону, вроде пропуская оспо вперёд, но в его движениях читались неуместная поспешность, вперемешку с жаждой вернуться к прерванной работе. Или, вернее, горячее желание удалиться от оспо на максимально возможное расстояние.