Обещанная колдуну

Тёрн приподнял брови, будто спрашивая, понимаю ли я, о чем речь. Я не понимала… Но кивнула.

— Сила, неподвластная даже мне, вырвала бы тебя из семьи любым способом. Привела бы тебя ко мне. Любым, понимаешь?

Я слышала слова, и, кажется, они были очень важны. Но я мечтала лишь о том, чтобы этот мучительный разговор поскорее закончился. Я снова качнула головой.

— Уверен, ты сильно испугалась, когда я вытащил тебя из дома почти босиком. Я запретил твоему отцу вмешиваться. Но это был единственный способ обезопасить твою семью.

Первенца можно забрать только так. Дать понять, что ты чужая здесь, что ты никому не нужна... Ты слышишь, что я говорю, Агата? Нам пора идти. Чем быстрее, тем лучше.

Идти? Я испуганно отшатнулась. Умиротворение слетело с меня.

— Нет, нет!

Тёрн попытался взять меня за запястье, но я вырвала руку, лишь только прохладные пальцы дотронулись до кожи.

— Ни за что! — крикнула я.

Отец выступил из тени, обнял.

— Тебе пора, колдун, — процедил он сквозь зубы, с трудом сдерживаясь.

Тёрн на мгновение прикрыл глаза, будто борясь с головокружением.

— Ты знаешь, где меня найти, Агата, — сказал он перед тем, как покинуть наш дом.

Я видела, что за ним закрылась дверь, и едва не закричала от радости. Это правда. Я свободна!

***

Это был счастливейший день моей жизни.

Еще каких-то три дня назад я бы, возможно, посчитала его обычным. Ведь нет ничего особенного в объятиях мамы и сестер. В том, что Ирма перебирает мои волосы, заплетая из них косички. Прежде я бы прогнала назойливую младшую сестренку, а теперь млела от прикосновений ее горячих неловких ручек.

Корн держался, строил из себя взрослого парня, но потом все же не выдержал, обнял, увлажнив мое ухо слезами. И потом этот жеребенок попытался взгромоздиться ко мне на колени, позабыв, что вымахал выше меня ростом. Даже глупые шутки Верна забавляли. Но гораздо сильнее растрогало то, что он шепнул, пока никто не слышит: «Я чуть с ума не сошел».

Мое сердце разрывалось от любви и нежности.

И не было ничего особенного в ванне горячей воды, в земляничном мыле, и в сладких булочках, и в шипящей сладкой воде, и в шелковых простынях… Только сейчас я посмотрела на все это другими глазами и ценила, и благодарила за каждый прожитый миг.

Вечером мы все собрались в гостиной. Даже Верн, который до недавнего времени предпочитал своей семье компанию друзей.

Никто не спрашивал, что мне пришлось пережить за эти два дня. Да я бы и не посмела произнести вслух.