Обещанная колдуну

Он, мужчина, тоже не мог произнести вслух то, что я открыла ему в карете по дороге домой. «Он лишит меня невинности, — я плакала у отца на плече и, точно в детстве, честно рассказала обо всем, что случилось в доме колдуна. — Он такой страшный… Папа, я не хочу…»

Тёрн понял. Он не отшатнулся, только внимательно посмотрел на руку отца, и тот сначала сжал ее в кулак, а потом опустил.

— Не хотел вешать на ваши плечи еще и этот груз, — прямо сказал Тёрн, однако, похоже, он не раскаялся и не смутился. — Агата связана со мной неразрывно.

Для всех будет лучше, если вы примете это как данность.

У отца сделалось такое лицо! Мне показалось, что он сейчас ударит Тёрна. Но отец только шагнул вперед, так что почти уперся своей широкой грудью в грудь колдуна.

— Убирайся из моего дома! — прошипел он. — Не вынуждай меня забыть о том, что ты сделал для моей семьи. Пока не поздно, прими оплату золотом. Чем угодно. Агату ты не получишь!

Тёрн молчал. Он не отступил, хотя отец стоял вплотную. Наверное, они даже слышали дыхание друг друга.

Мой отец высокий и крупный, но в колдуне было что-то такое… Что-то, отчего отец вдруг сник и отошел назад, вытер покрасневшее лицо.

Тёрн чуть повернул голову, и мне почудилось, что его отражение в зеркале смотрит на меня.

— Агата, — тихо сказал он. — Мне нужно с тобой поговорить…

— Нет, — оборвал отец.

— Обещаю, что предоставлю ей выбор. Не уведу против воли.

У меня внутри все тряслось от ужаса, но я должна была сказать что-то напоследок. Мои родители обязаны Тёрну.

Не знаю, что он сделал для моей семьи, но, видно, что-то важное, если они согласились отдать первенца.

Медленно-медленно я спустилась с лестницы и подошла к колдуну, глядя в пол. Отец, крякнув, отошел.

— Агата, посмотри на меня.

Я подняла лицо. Мой родной дом, отец, что стоял неподалеку, мама, что ждала наверху, — все это придавало сил. Я заглянула в глаза Тёрну. Я думала, что увижу злость: птичка порвала сети и улетела. И тогда я стану торжествовать и упиваться победой. Но в темных глазах я не увидела досады или раздражения.

Тёрн смотрел устало и серьезно.

— Агата, — тихо продолжил он. — Услышь меня сейчас. Ты подвергаешь свою семью огромной опасности.

Я вздрогнула, ожидая каких угодно слов, но не этих. Мои губы беззвучно произнесли: «Почему?»

— Ты первенец, обещанный мне договором на крови. Магическим договором. Если бы даже я хотел отказаться, ничего изменить нельзя. Когда тебе исполнилось восемнадцать, сработал спусковой механизм.