В стране бескрылых

Идрис-юноша скоро смирился с новым течением жизни, привык к бесконечной череде молитв и тренировок, походам, редким встречам с матерью, строгому подчинению старшим… А ещё он научился сдерживать вихри чувств и принимать свои собственные решения, не ища одобрения и не ожидая ничьей похвалы. Именно это позволило Идрис, отбросив лишние мысли, спокойно выйти из повозки, отвести на конюшню Агата и отправиться за казармы, к учебному полю. Правда, в последний миг она прихватила из собственной седельной сумки подаренный дедом Мирошем башлык и надела его, спрятав лицо от лишних глаз.

Поле было ещё пусто, амир Адалет обычно собирал своих верных для служения Небесному Воину чуть позже, ближе к рассвету. Обернувшись лицом на восход, Идрис замерла на миг неподвижно, прикрыв глаза. Поклон земле, приветствие небу. Лезвие с мягким шелестом покинуло ножны. Совместное служение угодно Небесному Воину, но не отвернётся Он и от одинокого верного, взявшего в руки меч.

Фигура первая, «Неотвратимость».

Парировать первый удар тени противника, затем, слегка отступив, уклониться от второго, и тут же, шагнув вперёд, атаковать. Неотвратимость: жизнь напавшего прерывается. Возврат в позицию.

Фигура вторая, «Милосердие». Уступить, мягко отводя клинок противника в сторону, и тут же атаковать. Тень противника поражена в запястье правой руки. Милосердие: у противника отнята возможность сражаться, но не жизнь. Возврат в позицию…

Давненько Благославу не спалось так хорошо. Он не услышал ни скрипа ворот при въезде в посад, ни переклички людских голосов, не заметил, как прекратилось движение поезда.

Разбудил его слуга: заглянув в возок, парень поинтересовался, не желает ли господин княжич перейти отдыхать на постель, в гостевые покои. Господин княжич не желал. Сладко потянувшись, он вылез на предутренний холодок, зевнул и поёжился, торопливо оправляя на себе одежду. Конюхи уже распрягли лошадей, слуги таскали в хоромы поклажу. Не торопились разбирать только повозку, на пологе которой сидел здоровенный бурый ухокрыл. Зато ни Идриса, ни его вороной клячи нигде и близко не наблюдалось. «Интересно, куда подевался этот кравотынский упёртыш, — подумал Благослав. — К Уське помчал?»

Между тем двое слуг, опасливо косясь на ухокрыла, подошли к повозке, взяли впряжённых в неё лошадей под узцы и повели их за княжьи хоромы, в дальнюю часть двора, к Девичьему крыльцу.

Благослав пристроился следом, вскочив повозке на запятки.