Пелагея и принц осени

– Это потому, – с набитым ртом говорил Шин, – что я до безобразия харизматичен, ясно вам? У меня волевой характер, не то, что у некоторых.

Услыхав об откровенном заявлении Пелагеи, Юлиана назвала её смелой, но недальновидной. Попивая на яхте ядрёный коктейль под плеск волн за бортом, она небрежно указала на слабые стороны таких спонтанных поступков.

– Неплохо бы, – сказала она, – предоставить твоим парням… как там оно называется… вещественное доказательство. Муженька твоего живьём. Чтоб увидели и окончательно прониклись.

– Это ещё зачем? – ужаснулась Пелагея и поперхнулась коктейлем, которые осьминог ради развлечения готовил в свободное от махинаций время.

– Потому что, – безапелляционно воздела палец Юлиана, – они могут решить, что ты над ними подшутила, чтобы их раззадорить. И наоборот начнут за тобой ухлёстывать. А призовёшь своего Ли Тэ Ри из царства вечной тьмы и мерзлоты – и сразу поставишь жирную точку, по струнке перед тобой ходить начнут, лишнего слова не скажут.

– Решат, что подшутила? Да ну, вряд ли, – отмахнулась та.

Она припомнила Кю, крышу и слёзы, которые он обильно выплакал на этой крыше после того, как открылась шокирующая правда о её, Пелагеи, семейном положении. Она припомнила всепроникающий серьёзный взгляд филантропа Ши и разом отмела сомнения: не нужен им муж живьём, они и без него прекрасно прониклись.

С того дня, как после концерта она объявила участникам о своём статусе, Кю словно подменили. Весь его солнечный, лучезарный, кокетливый образ всё равно что туманами окутался.

В его мире наступила безнадёжная осень, грубо сместив с пьедестала весну любви.

«Вот ты какая, – думал он, в одиночестве сидя за стойкой бара. – Сперва очаровала, пробралась в моё сердце, а потом туда же пустила отравленную стрелу. Замужем. Ты замужем. Разве же так можно?»

Кю был не из тех, кому совесть позволяет рушить чужие браки. Он был человеком, который при малейшей неустойчивости в жизни норовит разрушить себя.

Он принялся злоупотреблять алкоголем с усиленным энтузиазмом.

После тренировок, фотосессий и выступлений на радио он частенько пропадал в барах, но без приятелей-собутыльников, которые, по его мнению, умели пить, а один-одинёшенек.

Его, капитально пьяного, стали замечать друзья, знакомые, высшее начальство и, что хуже всего, фанаты.

Впрочем, фанаты – это ещё полбеды. Они бедолагу в основном жалели и пытались оправдать. Куда плачевнее дела обстояли с антифанатами (они же пресловутые хейтеры).