Конный портрет со свитой

- Не получается пока – вздохнула Птица. - Потому, что меня все время преследует ощущение какой-то грядущей потери. Будто ничего никогда не будет хорошо. Нет, как-то будет, но вот только не радостно. Я не понимаю – что или кого я должна потерять на этот раз? И безумно за тебя боюсь…

ГЛАВА 2. Мы на лодочке катались, целовались мы с тобой…

Павел только вздохнул. Взял Женьку за руку, поцеловал маленькую ладошку, и потом произнес мягко, но уверенно, глядя ей прямо в глаза:

- За меня бояться не надо. Я воин и мужчина.

Я шел лабиринтами Отражений, сражался с призраками из Прошлого, знал победы и мрак беспросветного отчаяния. Что еще в этом мире может напугать меня или принести вред? Только одно – слезы в твоих глазах! Особенно, если ты грустишь и плачешь без причины, совсем, как сейчас. Ну-ка, отбрось дурные мысли, надкуси скорей очередную плюшку и улыбнись задорно и беспечно, как умеешь только ты! Улыбнулась? Вот и хорошо! Давай я тебе твою песенку любимую процитирую: «Я не исчезну. Я здесь, я - здесь…»

Птица вздохнула и, вместо того чтобы, расправиться с ароматной выпечкой, спрятала голову на груди императора.

- Мне с тобой очень хорошо - жалобно, как маленькая девочка, протянула она. - Сама не знаю, откуда все эти предчувствия. Наверное, я как-то по-дурацки метеозависима. Когда погода шепчет, у всех нормальных людей – давление поднимается. А у меня – настроение падает, причем ниже плинтуса.

- Кстати, о погоде! – бодро воскликнул Павел, посмотрев в окно. – Снегодождь, наконец-то, прекратился, и мы вполне можем прогуляться по парку.

- Там же сы-ыро! – протянула Женька.

- Птица, не капризничай! У тебя не от погоды, а от сидения в четырех стенах мерехлюндия разыгрывается. В самом деле, загнала сама себя в клетку с компьютером вместо поилки, и клюешь всех, кто пытается пальчик сквозь прутья просунуть, и тебя, дурочку, погладить!

- Ну, если ты меня погладишь, и обещаешь, что прогулка будет недолгой, тогда я, пожалуй, соглашусь.

На самом деле, после ласковых слов императора, настроение Женьки сразу улучшилось.

Но ей захотелось еще чуть-чуть покапризничать и поизображать маленького, требующего заботы птенчика.

- Я клянусь, что буду нести тебя на руках через все лужи, и греть своим дыханием твои замерзшие лапки! – пылко воскликнул Павел. – Ну что – согласна, теперь?

Птица кивнула, и они скрепили это решение жарким поцелуем.

Парк в этот час, действительно, напоминал собой черно-белую картину безвестного художника-графика.