Конный портрет со свитой

- Валька! Ты – супер-сыщик!!! И мастер мухлежа! Можно я тебя поцелую?- завопила Женька, забыв, что в комнате они не одни.

- Про это ты не у меня спрашивай! – улыбнулся капитан.

- Мне уйти? – ядовито поинтересовался Павел.

- Полно тебе дуться, Петрович! – встрял директор. – Дай людям порадоваться!

- Людям – отдыхать надо - вздохнул император. – Капитану завтра на работу. Лучше поищи у себя в аптечке что-нибудь похмельно – трезвовательное. У тебя помнится, было.

- Ага – согласился Вальтер. – Только лучше в сейфе поискать – я там коньяк «Наполеон» видел.

- И не попробуешь! – буркнул Вася. – Он у меня для нештатных ситуаций стоит - приезд гаранта, визит пожарной инспекции – или еще чего.

- Да не волнуйтесь вы за Вальку! – хмыкнула Женька. – Если он до сих пор живой – значит, самогон у Сереги качественный. А за руль капитану – не садиться. Выживет! Но до сейфа дойти надо – ключик от дачи туда положить.

Она повернулась к Вальтеру.

- Дружок твой ведь не завтра улетает?

- Нет, конечно.

- Ну, вот и славно. Будет время подумать – какой замочек требуется открыть? Я тоже, пожалуй, спать пойду. Или – поползу? Хорошо, что «нора» близко, а то меня уже ноги не держат…

- Вonne nuit, птичка!

- Good night, капитан!

- Пойду-ка я Васю провожу – хмыкнул государь. – А то мне с этой Антантой делать нечего.

- Вообще-то, Россия туда тоже входила! – напомнила Женька.

- ДО семнадцатого года. А сейчас на календаре - чего? На разведку вы меня не взяли.

- Ты хотел сказать – на травке? Снег в парке еще вчера растаял – окончательно и бесповоротно. Полно тебе, величество, обижаться! Мы же для тебя стараемся. Вот выручим художника – получишь на Новый год очередной «Конный портрет со свитой».

- Какой еще портрет? – оживился Федор Кузьмич.

- Завтра, все завтра – махнула крылом Птица. – Кстати, совсем забыла вам сказать. Я видела Сашу. У него все хорошо.

- Вы просто камень у меня с души сняли, Женечка! – обрадовался художник. – Завтра же с утра позвоню сыну.

Птица не помнила, как она доползла до «норы». Кажется, отключилась она, едва достигнув заветного диванчика. И уже не слышала, как Павел, грустно качая головой, снимал с нее знаменитые ботинки, и укрывал теплым пледом. А потом долго сидел, глядя в ночь, зачем-то вертел на руке браслет, и думал о чем-то не слишком веселом.