Помощница темного фейри

Я осел на землю, морщась от боли в боку и груди. Перед глазами стало темно, словно артефакт наш разрядился. Только, слава тьме, его должно было хватить на несколько суток. А значит, это я начал терять сознание.

— Шантанат! Что за упрямство! — вспылила Дания и, как только я сел, начала расстегивать мою куртку. — О, Великая Мать Фея! Да если бы не костюм из кожи гракха, то ты уже был бы трупом!

— Тише, а то ты так кричишь, что сюда могут нагрянуть арахны. А я, как ты видишь, не в форме, чтобы махать мечом.

— Сам помолчи лучше!

— Как скажешь, моя прелесть, — я закашлялся, слабость накрыла меня с головой, и даже показалось, что я на миг потерял сознание, когда Дания начала обрабатывать и прочищать мои раны.

— На вот, выпей. Это должно притупить боль, — она протянула мне еще одну склянку. Я уже заранее скривился, ведь помнил, насколько горькие у нее зелья.

Но не успел ее опрокинуть в себя, как над нами нависла огромная тень, и я лишь в последнее мгновение успел оттолкнуть Данию, принимая удар клешней на свою грудь и замахиваясь из последних сил мечом, который так и не выпускал из рук.

Голова покатилась по коридору. Дания вскрикнула и бросилась ко мне, но было уже поздно… Сознание померкло, я умирал, захлебываясь собственной кровью и жалея больше всего на свете, что взял ее с собой и теперь ее никто не защитит…

Глава 13

Дарканат

Приглашение явиться к королю или, правильнее сказать, приказ, которого нельзя было ослушаться, не заставил себя долго ждать, стоило только распространиться вести о том, что принцесса Лунного Дома Вариса Луноликая отбывает на свои земли.

Я в последний раз посмотрел на руки матери, лежавшие на коленях, прижался щекой и дотронулся губами до холодной, почти восковой кожи некогда пышущей здоровьем и энергией женщины. Только хотел отстраниться, потому как опаздывать на аудиенцию к отцу себе дороже, как почувствовал легкое, практически неощутимое давление на голову. Мать редко такое делала. Но я был рад любому проявлению жизни от нее.

Вот и сейчас я закрыл глаза и ловил ее слабые движения в своих волосах. Когда-то она постоянно перебирала мои волосы, это было счастливое время скрытой любви и сдержанной заботы, ведь отец всегда был категорически против открытой демонстрации чувств к нам, говоря, что ласки и любовь сделают из нас с братом слюнтяев. Строгость, наказания и полное игнорирование чувств — вот залог воспитания его наследников. Что говорить, даже мы с братом с трудом находим общий язык.