Надежда для Вечного

Словно искал ответ на мучивший его все это время вопрос.

— Ваше высочество, — подался вперёд, продолжавший держать в руках сверток? Шарим, — успокойтесь, пожалуйста.

Он выставил между ними ладонь, словно пытался отгородить Дядю от гнева принцессы.

— Убери руки! — рявкнула перепуганная девушка, да так, что ни разу не слышавший от неё грубого слова Шарим, отдернул руку. — Папа!

— Все в порядке, — взгляд дяди прояснился, из него пропали растерянность и непонимание. А затем он, больше для подтверждения своих мыслей, чем для интереса, спросил: — Шарим, какой срок сейчас?

— Середина шестого.

— Успеем. — Будто с облегчением выдохнул дядя. — Шарим, распорядись, чтобы начали собирать все необходимое в дорогу. Повозка, шатёр, сопровождение… сам понимаешь, и вызови сюда девушек с женской половины, нужно собрать лучшие платья и накидки. И обувь! Пошли за этим, — дядя постучал костяшкой указательного пальца по широкому подлокотнику, и не выдержав, нервно рыкнул: — ну как его! Шарим, ты сам знаешь!

— Да.

— Нет! — снова и снова повторяла Мрия, пытаясь перебить отца, — я никуда не поеду! Слышишь! Нет же! Да послушай же меня! Это же бред какой-то! Папа!

— Дядя, — вторила я ей, — дядя! Что вы! Нельзя же! Послушайте!

— А ну цыц! — не выдержал он. Подскочив на месте, Дядя рявкнув так громко и так яростно, что мы с Мрией тут же прикусили языки: — замолчите! Обе!

Мы притихли.

— Шарим, закрой дверь, и… — дядя устало рухнул обратно, — и поторопи там всех.

— Я понял. — Произнёс Шарим и, поклонившись, вышел.

Как только за мужчиной закрылась дверь, мы с Мрией на новый круг набросились на дядю.

— Дядя!

— Папа!

— Дядя!

— Папа!

— А ну тихо! — Снова рявкнул он, — хватит кудахтать!

Я притихла, а вот всегда послушная Мри не стала молчать.

— Я никуда не поеду!

— Поедешь. — Дядя устало прикрыл веки, — завтра утром. Это без вариантов.

— Нет! Это бред, неужели ты этого не понимаешь?! Да с чего вдруг! Куда?

— Хватит! — отрезал дядя, со всей силой ударив кулаком по многострадальному подлокотнику.

Я покорно отступила и опустилась на стул, что ранее занимал лысый, а вот Мри только кулачки сжала, и даже ногой притопнула, всем своим видом выражая отказ. Дядя медленно поднялся, сцепил руки за спиной и сделал шаг навстречу дочери. Весь его вид выражал такое недовольство и злость, что вряд ли кто-то посмел бы встать на его пути.