Одно отражение на двоих

– Ты ведь видела, как она вела себя сегодня весь день, – брат Самилии указал на меня рукой. – Опускала голову, не ответила ни на мою змею утром, ни Вилирии потом ничего не сказала, – начал распыляться он, повышая голос.

– Но Самилия ведь извинилась, – Патрисия и бровью не повела на гневные высказывания сына.

– В том-то и дело! – всплеснул руками Исмир. – Она знала, что так будет. Знала, что мы соберемся на совет, и поэтому вела себя так тихо. Не видишь разве? Твоя любимица снова играет в игры и веревки из тебя вьет.

– Нет, не знала, – вставила я слово, иначе выбраться из той ямы, в которую закапывал меня своей речью Исмир, уже не удастся. – Просто дайте шанс. Клянусь, сделаю все возможное, покажу себя с другой стороны.

Странно было оправдываться за другого человека. Но лучше так, чем пожинать горькие плоды, неизвестные на вкус.

– А ты вообще молчи! – прикрикнул брат Самилии. – После всех твоих своенравных выходок просишь еще шанс? Ну уж нет, – покачал он головой и подошел, грозно нависнув надо мной.

– Может, она и вправду раскаялась? – еле слышно вымолвила Вилирия, но в повисшей тишине эти слова все отчетливо расслышали. – Может, поняла? Может…

– Нет никаких «может», Лири! – обернулся к ней Исмир. – Ты-то почему на ее стороне? Тебе сейчас придется работать за двоих, не сможешь выйти в свет, а о браке и вообще следует позабыть на ближайшие пару лет. Так быстро простила? Хватило всего парочки неискренних извинений?

– Но не идти же на крайность, – жалобно посмотрела на меня младшая сестра «подруги».

– Надо! – покачал головой Исмир. – Вы ведь понимаете, что теперь однозначно надо.

– Все еще наладится! Мы дадим ей еще один шанс, и Самилия сдержит обещание. Вот увидите! – заступилась за меня Патрисия.

Ненадолго повисла тишина, которая прервалась громким всхлипом Вилирии. Она спешно начала вытирать слезы, специально посмотрела вверх, чтобы не образовалось новых, а после и вовсе опустила голову.

– Мама, – тихо заговорила она. – Я все-таки соглашусь с Исмиром. Слишком долго мы прощали.

Брат Самилии выгнул правую бровь, ухмыльнулся и сел на прежнее место.

Оррелл за все время выяснения отношений не проронил ни слова. Он так же безмолвно встал и пошел к лифту. Сложилось впечатление, что только я одна удивилась его странному поступку, провожая взглядом удаляющегося мужчину.