Моя мама - ведьма

А то мне очень хочется воспользоваться правом запретить тебе дышать.

– Как изволит твое могущество, – киваю, – тогда начну с самых свежих новостей. Этой ночью я видела плохой сон про Вика.

Он ничего не говорит, просто чуть поворачивает ко мне голову с вопросительной ухмылкой. Вроде как “И ты пришла ко мне с этим?”

– Это не был простой сон, – покачиваю и внутренне снова холодею, припоминаю, – сон был вещим. У меня есть тому неопровержимые доказательства.

– Излагай, – хмуро роняет Аджит, – и не забудь объяснить, каким образом ты видела магический сон в моем карцере.

Он создан специально для ведьм. В нем нельзя колдовать.

– В защитных чарах есть изъян, – спокойно говорю, – мы его нашли.

– Мы? – Аджит холодно приподнимает бровь. Кажется, ощутил, что это – не самые честные слова.

– Ворон, что прибился к нам в Белом Лесу, – поясняю, с досадой морща нос. Не очень это необходимая информация, но я не могу говорить “фамильяр”, это будет очевидная ложь. Да и не дай мне боже такое наглое счастье в фамильярах!

Для того, чтобы стало очевидно, где этот ворон сейчас – встряхиваю сумку.

Возмущенная воронья ругань сразу разрешает ряд возникших у Аджита вопросов.

– Но если я верно помню, ведьмам для просмотра вещих снов мало просто маленькой щели, в которую протекает магия. Нужны еще дополнительные ритуалы.

– Ты, разумеется, прав, великий радж, – киваю, – но дополнительные ритуалы нужны, когда ведьма гадает о своей судьбе или о судьбе другого близкого.

Но все ритуалы о том, чтобы знать, что грозит моему сыну, я проводила при его рождении. Мы называем это материнскими чарами.

– Смешно, – Аджит презрительно кривит губы, – можно быть матерью, даже отказавшись от собственного сына. Ведьмино племя очень хитро.

– Ведьма не может отречься от своего ребенка. Кем бы он ни был, материнские чары будут действовать до совершеннолетия.

– А ты бы и хотела от него отречься? – Аджит смотрит на меня, будто пронзая насквозь раскаленным своим взглядом.

– Так чтоб насовсем, навсегда, без единой причины для беспокойства?

Я выдерживаю его взгляд со всем скопившимся мужеством.

Я ведь все сделала, чтобы он думал именно так. Что я действительно хочу отказаться от всего, что нас связывало, и от сына – тоже.

– Сейчас не время для обид, великий радж, – покачиваю головой, – я проснулась утром, после мерзкого сна, и духи, с которыми у меня заключена сделка, сообщили, что сон был вещим.