Попалась, ведьма!

И понимает, насколько важно для каждой из нас связь с родом.

Отец тем временем зажмурился и несколько раз с тяжелым присвистом втянул в себя воздух, каждый раз выдыхая через рот. Затем продолжил уже спокойнее, но по-прежнему не открывая глаз:

— Вы правы лишь в одном: при желании Аманда могла бы поставить метку на плечо Кристы. Как ни печально об этом говорить, но времени у нее было с избытком. После родов прошло два дня до смерти моей жены. И все это время она была в полном сознании.

Отец замолчал. Его губы кривились в горькой гримасе.

— Почему в этом случае метка не была поставлена? — спокойно спросил Шейн, по всей видимости, не испытывая и капли сочувствия.

— Это было решение Аманды, — глухо ответил отец и устало посмотрел на Шейна. — Она… Она больше не хотела быть ведьмой. Считала свой дар не благословением небес, а проклятием. Ива в свое время сильно отличилась. Лишь каким-то чудом и благодаря прямому вмешательству верховной ведьмы она спасла себе жизнь. Но тьма из души Ивы никуда не делась.

Да, она раскаялась. Да, она отреклась от занятий запрещенным колдовством. Однако гримуар сохранила. Передала его Аманде, взяв клятву сберечь для потомков. Но моя жена… Понимаете, она была совсем другой. Не такой, как Ива, и близко.

И опять отец сделал паузу.

По всему было видно, как нелегко ему даются эти откровения. На его виске заходилась в бешеном пульсе тонкая синяя венка. Над верхней губой выступили крупные капли пота.

— В чем же это выражалось?

Я зло глянула на Шейна.

Почему он такой жестокий? Почему продолжает и продолжает задавать вопросы? Неужели он не видит, что отцу крайне неприятна и болезненна эта тема?

Шейн улыбнулся, перехватив мой взгляд. Едва заметно подмигнул, и я рассердилась еще сильнее.

Такое чувство, как будто его вообще забавляет вся эта сцена. Вот ведь… нехороший человек!

«Человек? — вдруг раздалось у меня в голове веселое. — Криста, спасибо за комплимент, конечно. Но ты, случаем, не забыла, кем я являюсь на самом деле?»

Ух ты!

Я испуганно округлила глаза.

Он и так умеет? Если честно, ну очень неприятная способность. Не хочу я, чтобы со мной разговаривали подобным образом. И уж тем более не желаю, чтобы мои мысли читали.

В ответ раздался лишь короткий саркастический смешок, который, уверена, услышала только я, но не мой отец.

— В чем выражалось? — растерянно переспросил отец. — Вы будете смеяться, но Аманда до самой смерти жутко боялась темноты.