Попалась, ведьма!

Даже будучи взрослой женщиной, не могла зайти в комнату, если там не горел свет. Иногда ей снились кошмары, и она просыпалась вся в слезах. Аманда… Она ненавидела свой дар. Считала, что это все из-за него. И не желала подобной участи своей дочери. Поэтому она и не поставила метку.

В светлых глазах Шейна опять отразилось тревожное багровое пламя, как будто он был чем-то недоволен. Но блондин ничего не сказал. Лишь наклонил голову, показывая, что принял объяснение моего отца.

Неполную минуту в комнате царила тишина.

Отец медленно опустился обратно в кресло. Поднял к лицу руку и шепотом выругался, увидев глубокие порезы, оставленные лопнувшим бокалом.

— Наверное, надо перевязать, — предложила я. — Я сейчас принесу бинт.

Сделала шаг к двери, но Шейн привычно прищелкнул пальцами, и отец ойкнул.

Я круто развернулась к нему, готовая броситься на помощь. Тут же расслабилась, увидев холодное голубоватое свечение лечебных чар вокруг его ладони.

Мгновение, другое — и заклинание окончательно впиталось в его кожу.

Отец недоверчиво покрутил рукой из стороны в сторону. Затем достал из кармана носовой платок и принялся вытирать кровь.

— Спасибо, — буркнул, не глядя на Шейна.

— Не стоит благодарностей. — Тот по своему обыкновению прохладно улыбнулся. Вкрадчиво продолжил: — А теперь, господин Петерсон, вы отдадите мне гримуар.

— Он уничтожен, — мгновенно выпалил отец, как будто ожидал именно этого. Бросил на меня быстрый предупреждающий взгляд, после чего добавил: — Ива сожгла его прилюдно, о чем прекрасно знает магический надзор.

— Ива сожгла другую книгу, — на редкость нежно промурлыкал Шейн. — Гримуар она сохранила. И, полагаю, именно это не дало спокойной жизни вашей жене.

— Не понял, — после короткой паузы выдохнул отец.

— Ваша жена была ведьмой, но ведьмой, которая большую часть своих способностей сознательно блокировала, — пояснил Шейн. — За всю свою жизнь она ни разу не прикоснулась к гримуару. А еще она отказалась от фамильяра, хранителя рода. Последний, к слову, был жутко оскорблен этим.

Изо всех сил пытался докричаться до вашей жены, но она нейтрализовала все его усилия. Днем успешно, а вот ночью, когда во сне защита ослабевала — не очень. Отсюда ее кошмары, боязнь темноты и прочее.

— Извините, звучит как бред. — Отец недоверчиво покачал головой. — Почему я должен верить вам?

— Потому что я лично разговаривал с фамильяром, — спокойно ответил Шейн.

Легонько взмахнул рукой — и со столика взмыли в воздух оставшиеся два бокала с вином.