Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников.

— Ваша Светлость? — я гляжу нагине в глаза прямо и твердо.

— Я не хочу огорчать своего радхи, — медленно и очень четко, будто говоря с умственно отсталой произносит Сумати, — у меня пока нет никаких материнских прав. Я не противлюсь этому отъезду Викрама вместе с вами. Так желает мой будущий супруг, значит так и будет. Но…

Я ждала этого “но”...

Ох, как я его ждала.

И уже заранее чувствую, что пахнет это “но” не очень-то приятно.

— Викрам вернется в этот дом уже моим сыном, — Сумати прижимает ладонь к сердцу, — это будущее радует меня безмерно.

Конечно, я понимаю. И я не обманывалась, что хоть кто-то позволит мне жить рядом с Викрамом после того, как отгремят последние фейерверки в честь свадьбы его отца. Правда…

Все-таки я не ожидала, что сама Сумати явится ко мне лично с требованием, чтобы я не возвращалась во дворец после лета с Викрамом.

— Надеюсь, вы найдете в Махавире место для себя, Отрада, — улыбка Сумати кажется мне не очень-то искренней, но… Иной я от неё и не ждала.

Когда за Сумати закрывается дверь — я еще некоторое время стою неподвижно. Не сказать, что она сделала мне сильно хуже, всего лишь добавила одну раскаленную полосу на моей душе к тем трем дюжинам, что я обзавелась сегодня.

— Кар! — неожиданно сочувственно брякает со шкафа Каркуша. Впрочем, какое уж тут “кар”, им ничего не поменяешь. Вот если бы кое-кто уронил каплю помета принцессе на прическу, вот тогда мы могли бы хоть чему-то порадоваться.

А так…

Просто чтобы отвлечься, достаю из кармана истерзанный мной предмет. С удивлением распознаю в нем шелковую лилию цвета бирюзы. Судя по всему, торговка мимо которой я проскользнула, решила расщедриться и подкинула мне талисман на счастье. Да не простой, а тот самый — который “чтобы муж сам тебя нашел”.

Вот именно этого мне сейчас для полного счастья и не хватает!

Глава 2.

— Мама…

Голос Вика хрустальным эхом рассыпается вокруг меня.

Кажется — я в лабиринте. Из ледяных красных кристаллов, безжалостно жгущих мои босые ноги.

Где он?

Я не понимаю. Не вижу его, не вижу конца бесконечным развилкам расходящихся передо мной дорог.

Мне бы позвать его, но на горле стискивается холодная петля ошейника. Настоящего. Прорастающего в мою кожу тонкими острейшими шипами.